- Смотри, мой вариант – вот так, - Ия достала из сумки планшет и спешно нарисовала на экране длинный прямоугольник с надписью внутри, - красным цветом, чтоб внимание привлечь, а то чёрный да серый и так на каждом углу.
- Угу… - промычала Лада, явно серьезно обдумывая каждое слово, если не каждую букву. - Думаешь, слово «человек», ну, то есть «люди», будет нормально? – Взглянула она на девушку и задумчиво нахмурилась. - Не слишком ли Империя изуродовала его смысл? Получается, мы начинаем с одного, а заканчиваем чуть ли не противоположными – ну, с первого взгляда, если не вдумываться… Может быть лучше будет сказать «настоящие»?
- Ха, а ты думаешь, люди настоящими умеют быть лучше, чем быть людьми? – Невесело усмехнулась Ия ей в ответ. - Мне кажется, наше дело как раз в том, чтобы отмыть слово «человек», чтобы он перестал быть бездушной машиной, чтобы кто-то задумался – даже если не поймет, если, как ты сказала, подумает, что мы начали об одном, а закончим о другом, - чтоб задумался, в чем эта несостыковка, и есть ли она вообще… Показать им, что человек, он как раз такой, - махнула она рукой на экран в руках Лады, - он живой, а не Имперская кукла…
- Слишком сложно для первого взгляда, - качнула головой Лада. Её каштаново-русые волосы, непривычно распущенные сегодня и успевшие, оказывается, отрасти уже заметно ниже лопаток, красиво струились по худеньким плечам, укрытым теплой кофтой. Серьезная и сосредоточенная, без тени страха, она была как-то особенно красива сейчас, словно полна какой-то не поддающейся ни описанию, ни пониманию женской силы, твердой и мягкой одновременно, - но давай начнем, а там, быть может, что-то передумается, да? – Она заправила легкую прядь за ухо тонкими пальцами, взглянула на Ию и, поймав на себе её взгляд, очевидно, почувствовав что-то, стоящее глубоко за ним, вспыхнула и уткнулась взглядом в пол. Потом улыбнулась и снова взглянула на девушку. Глаза её сияли теплом.
…Краска была густая и тягучая, но ложилась легко и как-то даже приятно, если пытаться описать ощущения от процесса. С головой погруженные в свое дело, девушки молчали, чуть заметно вздрагивая и настораживаясь, если какой-то звук вдруг нарушал царившую в павильоне и всем парке тишину. Буквы получались высокие и тонкие, аккуратные одна к одной, только выводить их было неудобно, сидеть приходилось на коленях, быстро затекших и замерзших, освободив несчастный квадратный метр пространства на грязном и захламленном полу. Только, несмотря на всё это, было что-то почти волшебное, очаровывающее в происходящем, в сосредоточенной и почти тёплой тишине, подушкой накрывшей хмурую подсобку… Только снег валил за маленьким темным окном густыми хлопьями.
Лада покусывала тонкие губы, сидя напротив Ии и выводя вверх ногами яркую «В», и взгляд её казался таким сосредоточенным…
- Это безумие. Ооо, Святая Империя… - простонала вдруг девушка, нарушая эту странную тишину, очень непривычную для встречи наедине, и уткнулась лицом в ладони, плечи ее затряслись от беззвучного смеха – истеричного, почти не отличимого от плача. - Во мы даем, да? Совсем того уже…
Ия вдруг поймала себя на том, что сама захлёбывается едва сдерживаемым хихиканьем – видать, и правда крыша совсем съехала. Она вдруг словно выпрямилась во весь рост и отошла на несколько шагов, наблюдая со стороны это невероятное зрелище: две девчонки, рисующие провокационный и, разумеется, противозаконный плакат и хихикающие при этом как ненормальные истерички, словно ничего смешнее в их жизни никогда не случалось. А правда, случалось ли? Что-то более абсурдное, нелепое и невозможное… Ия почти уронила кисточку на крышку банки с краской и постаралась успокоиться, обмахивая лицо ладонями, но Лада под боком похрюкивала так заразительно, что удержаться было практически невозможно.
- Что ж за бред-то, больные мы люди…
- Да прекрати ты!
- Аххыыы… - Протянула та невнятно, потом вдруг резко собралась, словно ничего этого и не было, и прочистила горло. - Да. На чем мы остановились?
- На том, что ему надо где-то сооохнуть… - снова не вовремя хихикнула Ия и поджала губы. – Без шуток. Я не знаю, как его засунуть назад в потолок, не смазав, - голос её звучал неровно, и даже ей самой непросто было понять, задыхается она от смеха или от рыданий.
- А есть другие варианты?
- Пока нет… Надо подумать…
- Было бы время думать! – Горячо воскликнула Лада с нескрываемым возражением в голосе и всё еще диковатой улыбкой, блуждавшей по ее бледному лицу. - Нам самое позднее через полчаса надо мчаться на всех парах по домам. – И прибавила тихо и безнадежно. - Всеединый Сохрани, что ж мы творим?… На всю голову больные… О-хо, перерыв, не могу больше…
Засунуть размотанный тканевый хвост назад, в потолочную дыру, не размазав еще свежую краску и не перепачкав белую ткань в толстом слое пыли, оказалось на деле не так-то просто, как думалось сперва – вернее, сперва об этом и вовсе не думалось. Лишь под самый конец действа, подстелив под будущий плакат какие-то драные газеты, найденные в дальнем углу подсобки, и перемазавшись по уши в грязи, Ия с немалым удивлением обнаружила, что свободно скачет по шаткой лестнице вверх и вниз, практически не придерживая её руками и даже не задумываясь о том, что еще пару месяцев назад ни за что не полезла бы добровольно выше несчастной второй ступени. Открытие это заставило её отчего-то невольно улыбнуться, словно разливая тепло по всему затекшему и закоченевшему телу.
- Как там твои школьники, что написали в итоге? – Спустя пять минут, Лада безуспешно пыталась оттереть с рукава пиджака Ии пыльное пятно влажными салфетками; время поджимало и пальцы её едва заметно дрожали.
- Да всё как всегда, - просто отозвалась Ия, приглаживая свободной рукой растрепавшиеся, непослушные волосы, – отличники сожалеют, что недостаточно учатся и не смогут позволить себе продолжить учиться после пятого класса, а непоседы жалеют, что слишком ограничены в действиях и выборе. Девочки мечтают о замужестве и не доверяют родителям в выборе жениха, мальчики мечтают о работе, которая позволит им оплачивать налог на бездетность – в более редком варианте содержать семью, - и жить спокойно. Жалеют больше всего о сказанных глупостях – ссорах, обидах. Им ведь двенадцать лет, ну, плюс-минус, совсем дети… Хотя своей головой уже вполне учатся думать… Надеюсь, им это всё же пойдет на пользу. Отдам им эти ответы перед выпуском, пусть сравнят и снова подумают. Не знаю, я бы хотела ожидать большего, но не всё же сразу получится, да?
- А что Зоэ?
- Зое… Написал, что хотел бы избавиться от некоторых ненужных мыслей, которые его беспокоят, - Ия чуть нахмурилась, вспоминая туманные намеки мальчишки на что-то, что до конца ей разгадать так и не удалось, - по-моему, он просто… Чувствует. А потом считает, что что-то не так с ним, и хочет быть «нормальным». Но сам при этом не знает, что такое это «нормально» - даже вдумываться не хочет, потому что боится, что появится кто-то, кто будет вести себя с ним как Люка Ренер. Да и вообще, знаешь, когда такие секреты вдруг вся округа узнает, хочешь – не хочешь, а занервничаешь. – Ия неожиданно поняла, что ничего не рассказывала Ладе о Фиде, и сердце снова больно защемило. А, может, и правильно, может, и не стоит? – Короче, сложно, я пока еще не решила, как до него достучаться… Или хотя бы успокоить его, что не такой уж он ненормальный…
- А как это, по-твоему, - «быть нормальным»? – Неожиданно недобро сощурившись, взглянула в ее лицо Лада.
- По-моему, это быть настоящим собой, - отозвалась после полуминуты раздумий Ия, - думать самой и чувствовать сердцем. А если по-имперски, то это быть как все, не высовываться и не давать другим повода сомневаться в Системе. Зависит от того, кто какой ответ выберет…
- Так ты, выходит, ненормальная, учишь детей быть нормальными? Как?
- От ненормальной слышу… - усмехнулась Ия по-дружески язвительно.
- Я знаю. - На удивление тихо и печально прозвучал вдруг ответ Лады, только что захлёбывающейся смехом, и окончание фразы так и застыло на языке Ии, невысказанное.
- Неужто жалеешь? - Недоверчиво и удивленно отозвалась девушка, вмиг посерьезнев. - Неужто хочешь быть “нормальной”, как все?