- Теперь всё, - просто выдохнул он, - выбирайся, будь как дома. Нет, - молодой человек вдруг перебил сам себя и замер, словно задумался на мгновенье, споря с собственным мыслями, - не будь как дома. Будь собой.
Немного ошарашенный (а впрочем, это состояние не отпускало мальчишку на протяжении целого дня) таким заявлением, Пан вопросительно взглянул на Алексиса, но тот, кажется, не захотел замечать его взгляда. Да что с ним происходит сегодня? Подобных слов Пану вообще никогда и ни от кого не доводилось слышать, даже от Марка, а уж с Марком о чем они только ни позволяли себе говорить.
- Да, Мастер… - рассеянно кивнул он, закидывая на плечо свой рюкзак и безуспешно пытаясь оглядеться в темном помещении.
- Святая Империя, Пан, давай сегодня без «Мастеров», - замотал темноволосой головой тот, судя по голосу, поморщившись, - просто забудь об этом всем – об Академии, Империи… Пусть до завтрашнего дня больше не будет Уставных инструкций?
Не найдя, что ответить, мальчишка молча кивнул и последовал за Алексисом. Впотьмах они поднялись по узкой лестнице в дальнем углу гаража, после чего оказались в темной, давно не топленной комнате – не то гостиной, не то вообще кухне – этого Пану понять по смутным силуэтам мебели в сумраке плотно затворенных металлических жалюзи на окнах казалось решительно невозможно. Едва только дверь закрылась за ними двумя, окончательно погрузив комнату в темноту, как Пан почувствовал холодные руки Алексиса, обнявшего его поперек груди, и теплое дыхание чуть ниже своего белобрысого затылка. А еще он осознал внезапно, что совсем не знает, что делать теперь, и как это вообще возможно - «быть собой». Подумал, что никогда толком не понимал, кто он, какой на самом деле, да и вовсе, наверное, никогда таким не был, играя лишь предустановленную кем-то роль. Открытие это отозвалось в мальчишке каким-то отвратительно болезненным страхом, очень быстро, однако, снова заглушенным безумной странностью всего происходящего.
«Просто забудь об этом всём»
- Какого дикого мы творим? – Нервно усмехнулся Пан, закрывая глаза на все свои мысли, и повернулся лицом к Алексису, тотчас чувствуя его губы на своих губах.
Что ж, оказывается, забыть обо всём было на деле куда проще, чем всегда думалось.
Неудивительно, что они запрещают это – эмоции, любовь… Той бури, что поднялась где-то внутри мальчишки, хватило бы, как ему казалось, чтобы перевернуть весь мир – который, впрочем, и без того уже летел куда-то в тартарары, уводя землю из-под ног. Бури столь сильной, что могла бы без следа стереть с лица земли остатки цивилизации и раскрошить в пыль любые оковы, связывающие по рукам и ногам… Понимая каким-то остатком ускользающего здравого смысла, что теряет контроль над собой, Пан спешно вывернулся из этих объятий и едва не оттолкнул Алексиса, делая шаг назад, и не в силах почему-то оторвать от его лица испытующего взгляда широко распахнутых глаз. Словно током ударило – только совсем по-другому…
- Прости, - почему-то произнес Алексис и, сделав пару шагов, щелкнул где-то на стене выключателем, заставляя Пана сощуриться от неяркого света, залившего помещение. Комната, в которой находились молодые люди, была неправильной, г-образной формы, и совмещала в себе и кухню, и столовую, и даже, пожалуй, гостиную заодно. Помимо главной входной двери по левую руку от Пана (видимо, той самой, над которой снаружи и располагается последняя уцелевшая камера), и двери в гараж, через которую они только что вошли, здесь была еще одна, простая межкомнатная дверь, а так же ниша с фантастической витой лестницей (созданной, очевидно, каким-то безумцем, потому что кому в здравом уме понадобится такая конструкция?), уходившей на второй этаж. Не веря своим глазам, Пан провел рукой по светлому дереву ступеней, разглядывая залитую неярким золотистым светом комнату и всё больше и больше поражаясь всему, что его окружает. О-хре-неть, да во всем пятом квартале даже дерева столько нет, сколько в одном этом доме.
- Отец решил оформить дом «под старину», - отозвался Алексис, проследив взгляд мальчишки, - говорят, прежде, всё правда было так вот помпезно… - молодой человек пожал плечами, явно сомневаясь в правдивости собственных слов. - Мне как-то не представляется. Да и не нравится, слишком уж непрактично. Пойдем, покажу, где что. - Кажется, улыбнулся он впервые с момента их приезда – и то как-то ужасно измученно, устало и напряженно. – Здесь кабинет, – молодой человек отворил дверь в противоположной стене, представляя взору Пана маленькую, уютную комнату в темно-зеленых тонах – такую же странную, как и первая, - с письменным столом, тремя небольшими, но массивными шкафами, несимметричным диваном, похожим больше на больничную кушетку, и электрическим камином, какой Пану доводилось видеть только в общей комнате на первом этаже общежития Академии, – тут интересного немного… Шкафы: отца, Алберса и мой, хотя я всё равно своим не пользуюсь. Какой смысл копить все эти тонны макулатуры, да еще и на всеобщем обозрении, если все они тысячу раз влезут в мой комп? Ну, - снова пожал плечами молодой человек, - у каждого свои причуды, вот уж не мне судить, - усмехнулся Алексис снова как-то совсем невесело, - «под старину» так «под старину»… Там, - он топнул пяткой об пол, и Пан только теперь заметил на нем очертания люка, - винный погреб, но мы туда не полезем, ладно? Ну, только если захотим совсем ужраться, но меня за это убьют, не сходя с места. – Пан невольно хмыкнул от подобной постановки, не вполне понимая, о чем вообще идет речь, и, по всей видимости, слишком очевидно сбитый с толку таким огромным количеством впечатлений и невысказанных вопросов за такой короткий промежуток времени, и тотчас поймал на себе почти смеющийся взгляд Бранта. - Идём дальше? Туалет и душ внизу, где гараж, только направо с лестницы, а наверху спальни…
Несмотря на свое ужасающее неудобство, витая лестница, каждым шагом грозящая разбить поднимающемуся лоб, привела Пана в какой-то неописуемый восторг – и кому только в голову пришло такие вещи создавать?.. Хотя, по большому счету, подобный вопрос можно было задать касательно практически любого предмета, который мальчишка встречал на своем пути в этом безумном доме – ничего похожего на него Пану не доводилось видеть даже в Высоком. Коридор-мансарда со смотрящими в темное небо окнами потолка на втором этаже соединял две маленькие спальни, обставленные почти одинаково стандартным набором мебели: широкой кроватью, парой прикроватных тумбочек да невысоким комодом с зеркалом.
- Не знаю, что за гости у отца бывают, но семьей мы тут давно уже не собираемся, а раньше, конечно, ночевали… - смутно объяснил Алексис. - Дальняя комната была детской, это её не так давно переделали… Отец, конечно, думает еще достраиваться, но…
- Ты вообще себя слышишь, а? - Перебил его совершенно бесцеремонно Пан, в голосе которого искрились нотки истеричного смеха. - Проклятые вы мажоры, Лекс, – он больше не сдерживал этого смеха, плечи его вздрагивали, - ненавижу Высоких. Ты вообще понимаешь?.. – Никаких подходящих слов, чтобы описать своих чувств, у мальчишки не находилось, он лишь стоял, запустив пятерню в светлую челку, и сдавленно смеялся, сокрушенно покачивая головой.
- Э? – Алексис, чуть качнув головой, вопросительно уставился на Пана, замерев возле открытого комода (тоже, чтоб его, полностью деревянного, да еще и с декоративной резьбой), в котором что-то искал.
- Да пошло оно всё… За один этот дом можно весь пятый квартал купить. И четвертый в довесок… - ни капли злобы, лишь смех бессилия сотрясал плечи Среднего. Алексис тем временем, стягивая форменный пиджак, выцепил из шкафа бежевую водолазку. - Может, и третий еще заодно. Да уж, понятно, почему говорят, что хоть ты тресни, а Высокими не становятся, а только рожда… - почему-то от вида переодевающегося Алексиса слова вместе с истеричным смехом встали поперек горла, - …ются.
- Тебе какую-нибудь одежду дать? – Словно вообще не слышал его слов. За одну только эту непринужденность в его голосе Алексиса иногда до жути хотелось удавить.