- А Высокие – не люди? – Как-то совсем уж невесело усмехнулась Ия.
- Люди, конечно, но это не то, мы же о других говорим.
- А что же?
- Ты же понимаешь, что это другое. Ну, хватит придираться, Ий…
- Да я и не придираюсь, - рассеянно произнесла Ия. Обрывки недодуманных до конца мыслей призраками носились в голове, - я бы сама хотела понять, что же это получается. Почему мы видим только Высоких, Средних и Низких? Почему мы видим только мужчин и женщин, детей и взрослых? Почему - только учителей, врачей и продавцов, почему мы не видим людей? Дело ведь не в том, как я к ним отношусь, да? Они не перестанут от этого быть ни Высокими, ни людьми, даже если для меня невозможно ставить знак «равно» между двумя этими понятиями… Понимаешь, мы ведь когда говорим о Средних – ну, с тобой, разумеется, говорим, - мы кричим о том, какие все мы разные на самом деле, так? – Лада неспешно кивнула, вдумчиво и заинтересованно глядя на собеседницу. - А когда говорим о Высоких, пытаемся как будто сами себе доказать, что одинаковые, что равны… Так как это? Как такое возможно – быть разными и быть одинаковыми просто из-за одного единственного слова «люди»? Как-то это неправильно…
- Правильно, - произнесла мягко Лада, глядя ей в глаза. Какая-то почти восторженная улыбка легла на её бледные губы, - по-моему, это-то как раз и правильно. Потому что настоящее, а не подстроенное кем-то, кому это выгодно. Даже наоборот, наверное, - это почти никому не выгодно, и слишком сложно, но… разве не прекрасно? Я бы хотела жить в таком мире, Святая Империя, как бы хотела! В мире, где можно быть одновременно и равным, и разным… со всеми. - Она прикусила нижнюю губу, кажется, пытаясь скрыть лёгкую дрожь, и отвела взгляд, потом продолжила задумчиво и грустно. - Но ведь рано или поздно придут новые Высокие и новая Система, да? Даже в таком прекрасном мире мы – люди – не сможем жить сами по себе и править сами собой. Почему люди этого не умеют?..
- Так что, получается, всё это, - Ия окинула взглядом полотно ткани, лежащее перед девушками, да и всю окружающую их комнатку, - всё это – напрасно? – Противный ком подступил внезапно к горлу, не давая глубоко вдохнуть. - Получается, мы всё это время говорили только о себе? Только о собственной выгоде от того, что делаем? Ладушка, мы ведь и хотим стать этими самыми новыми Высокими – и сделать такими всех Средних… – Впервые в жизни Ие стало по-настоящему страшно от того, что она говорит. Потому что даже на День Славы Империи, когда она так просто решила, что возьмет развязку всей этой затеи с плакатом на себя, чтобы Лада могла идти дальше, даже тогда страшно почти не было – ведь когда то будет, да будет ли… Неопределенность планов словно сглаживала все самые острые их углы, а здесь… Слишком страшным стало для нее это внезапное открытие.
- Нет, не Высокими, - качнула головой Лада, - Низкими.
- По сути – одно и то же. Просто перекроить мир под себя, не задумываясь, кто пострадает, хочет ли этого кто-то кроме нас, или нет.
- А вот и нет, всегда есть выбор. Просто большинство боится и не хочет его делать.
- И мы собираемся оставлять кому-то выбор? – Кажется, Ию начинало уже тихо колотить изнутри от ужаса собственных мыслей. Не может этого быть. Не-мо-жет. Только, если рассуждать по логике, а не как сердце говорит, то выходит, что может, еще как.
- Да кто мы такие, чтобы давать или не давать другим выбор? Ия, одумайся, ты не права, - Лада смотрела на нее почти напугано, - мы никогда не говорили, что править будем мы. И никогда не считали себя способными к этому. Дело не в том, что придут другие Высокие, кто бы ими ни стал, дело в том, что люди должны быть людьми… Что людьми стоит быть, без разницы, какой статус у тебя сейчас! И не нужны будут статусы, если все поймут…
- Это же просто оправдание…
- Да не оправдание это, опомнись! – Наполнившись внезапным гневом, речь девушки зазвучала быстрее. - Я хочу, чтобы люди поняли! Хочу что-то донести до них! Не восстанием, но словами. А Высокие - такие же люди, как и мы, и если бы только кто-то из них понял…
- Но они этого не хотят. И никогда не захотят…
- Я тоже никогда не хотела становиться преступницей! - Глаза Лады отчаянно блеснули. - Не хотела в тебя влюбляться и не хочу, чтоб из-за меня под удар попадали другие люди! Но если никто не поймет, что он человек, никакие нормы, никакие законы и никакие революции человеком его никогда не сделают. Ни Среднего, ни Высокого, ни даже Низкого. А если не быть человеком, то кем быть - пушечным мясом? Безмозглым телом, тупо выполняющим заданную функцию? Винтиком Системы, работающим на болото стабильности? - Голос девушки зазвенел слезами, но глаза, яростно блестевшие, оставались сухим. - Мне семнадцать лет, и я хочу жить. Хочу так жадно, как не хотела никогда в жизни. Хочу любить тебя и быть с тобой. Воспитывать сына, не забивая его голову Святым Словом, хочу слышать его смех. Хочу обнимать свою сестру и видеть ее счастливой. Знать, что мама перестала пить таблетки и дергаться от каждого шороха. Хочу иметь выбор, голос и право распоряжаться собственной жизнью. И провалиться мне на месте, если я не сделаю все возможное, чтобы хоть на шаг к этому приблизиться и приблизить других, кто тоже хочет этого, но молчит, боясь себя. А на самом деле – грош цена нашим мыслям, пока они не станут словами, и грош цена всем разговорам, пока мы ничего не делаем. Мне страшно, Ия, а от того, что ты говоришь сейчас, - еще страшнее, - прошептала Лада, срываясь. Губы её дрожали, глаза, только что горевшие обжигающим огнем, были полузакрыты и обращены куда-то наверх, словно для того, чтобы выступившие слезы не полились по щекам, - мне так страшно, что я проживу впустую, ничего не успев и не сумев сделать, изменить, сказать. А я уже так устала. Не бросай меня, пожалуйста. Только не сейчас – хотя дальше будет только хуже и сложнее. Что я буду делать, когда появится Йонас? Как мне разорваться? И как не поставить его – и всех – под угрозу? Я как заложница сама себе… А главное – уже не убежать, потому что невозможно вернуться к тому, что было до этого всего. Невозможно вернуться в клетку, однажды узнав свободу. А я, мне никогда уже не стать той, кем я была прежде - и это из-за тебя…
- А ты против? Тебе не нравится?.. – Горечь в последних словах Лады больно зацепила что-то внутри Ии, и все сомнения насчёт Системы, только что переполнявшие ее сердце и ее голову, мигом куда-то улетучились.
- Нет, Ий, что ты… - качнула головой та. - Я просто всё еще поверить не могу. И принять, что всё – по-настоящему, всерьёз. Когда же я уже научусь верить в это счастье?.. Прости меня, что-то я совсем сегодня расклеилась, - деланно оживилась Лада, шумно втягивая носом воздух, - давай уже заканчивать с этим, времени много… - она поднялась на ноги, оправила юбку, и принялась сматывать длинный тканевый хвост назад в рулон с того конца, где буквы, написанные вчера, уже успели высохнуть, потом взобралась на верх стремянки, аккуратно расправив еще не высохший край. Алые буквы горели в свете тусклой лампочки огнём.
- Ну и как его туда?.. – С первой попытки справиться с пачкающейся тканью у девушки не получилось – пришлось доставать и снова расправлять, и снова запихивать всё в тайник, когда Ия вдруг вздрогнула и резко обернулась, сама испугавшись собственного страха.
- Эй, ты чего так дергаешься? – С тревогой взглянула на нее Лада, устанавливая на исходное место потолочную плитку. – Я сама аж чуть не упала…
- Прости. Показалось, что там кто-то есть, - нахмурилась Ия, - пойду взгляну… - Девушка приоткрыла дверь и, дав глазам чуть привыкнуть, оглядела тёмный павильон – никого. Постояла пару минут, пытаясь успокоить дрожь в руках, но павильон был пуст и нем.
- Видать, совсем крыша едет, - прошептала девушка, заходя назад в освещенное помещение, ставшее их укрытием на последние два вечера, - всё в порядке, Лада, - с трудом выдавили она из себя улыбку. Святая Империя, какой же уставшей девушка вдруг почувствовала себя, - мы по отдельности поедем, да?..
Боясь лишний раз вздохнуть, Рона Валтари, едва успевшая присесть за составленные друг на друга коробки с буклетами, замерла, молясь не выдать себя никаким случайным звуком. Две девичьи фигуры, которые она без труда узнала по голосам, по очереди вышли из павильона.
Святая Империя, что задумали эти девчонки? И что же теперь делать ей?