И всё-таки странно. Средние, не важно, в пятнадцатом они квартале живут, в восьмом или в третьем, знают с самого детства, что они – Средние, что они одинаковые, и эти слова звучат для них почти что синонимами. Несмотря на то, как сильно различается уровень жизни во всех этих кварталах, у всех них одна форма, одни мысли, один Устав и одна жизнь, одинаковая для всех и каждого. И в шестнадцатом, и в десятом, и в пятом квартале все знают, что теоретически имеют одинаковые права и шансы учиться девять классов вместо пяти, свободно передвигаться по всему Среднему Сектору – не только когда Империя выделяет по причине замужества квартиру, но и в любое свободное время, если ты такое найдешь, - знают, что везде одинаковое количество часов вторводы, количество школ, детских садов и больниц…
А еще знают точно так же, что в шестнадцатом квартале, как самом близком к Высокому Сектору, можно найти некоторые редкие лекарства, которых нигде больше не встретить, знают, что в третьем и в шестом находятся самые крупные заводы, так что воздух в них, а так же четвертом и пятом, наиболее отравленный и вредный, знают, что в первом, возле стены, постоянно шныряют патрульные машины (а, может, и не патрульные вовсе), знают, в каком квартале производство каких продуктов находится, и цены на какие из «местных» товаров ниже…
Но всё это не отзывается в головах Средних никаким противоречием – потому что они одинаковые, всю жизнь до самой смерти, на работе, в школе, в детском саду, в Центре Зачатия… Просто у одних есть что-то, чего нет у других, а у других – что-то, чего нет у первых. И Система держится в балансе.
А как у Высоких?
Не может того быть, чтобы им так же с первых клеток развития вдалбливали, что они одинаковые. Нелепо и подумать, «одинаковые» - синоним «Средним», а «Высокие»? Какой их синоним? Раньше Ие казалось, что это слово настолько исчерпывает само себя, что не может нуждаться и вовсе ни в каких объяснениях, теперь она поняла, что и это были мысли Средней, а Средней она себя давно уже не считала…
Так что же «Высокий»? «Управлять»? «Властвовать»? Но Грегор же подчиняется, даже имея на своих пальцах три кольца, которым, как Ия вполне успела понять за свою жизнь, придает невероятное, почти иррациональное значение. А как же тогда те, кто ниже него по должности или статусу? Ведь, даже выполняя чьи-то приказы, они совершенно очевидно отличаются от Средних.
Или же Высокие – это те, кто знает Систему изнутри? Знает, как устроена Империя на самом деле? И не важно, как при этом они вынуждены себя вести, пользуются ли они этими знаниями, осознают ли их вообще… Но из-за этих знаний все они на разных ступенях.
«Знающие».
И дает ли это знание право быть Высокими?
***
Наступление нового года ознаменовалось для Алексиса Бранта поистине феерическим известием о том, что кадет группы 1-04 Пан Вайнке занимается в пятом квартале Среднего Сектора внедренным наблюдением по его же, Мастера, индивидуальному заданию. Только когда секундное замешательство сменилось минутой закипающего гнева и сошло на нет с приступом какой-то неадекватной веселости, молодой человек нашел в себе силы подтвердить пришедший из отдела Временной Проверки запрос.
Да, мальчишка, однако ж, не промах. Ясное дело, что уж кто-то, а он-то точно не мог не воспользоваться предложением Бранта – вернее, конечно, разрешением, а не предложением, - но не на следующий же день после того, как оно было озвучено! Хочется надеяться, что он хотя бы ожидает теперь какого-нибудь страшного нагоняя, а то даже почти обидно за собственный, и без того никогда не признаваемый этим парнем авторитет.
А вообще январские выходные, несмотря ни на какие опасения Алексиса, прошли в спокойствии. Пустота, затопившая и немало, признаться, напугавшая тем самым молодого человека по возвращении домой, отступила, притупив непривычно обостренные чувства, и оставила место чему-то сродни меланхолии. Так необходимый ему отдых и несколько полезных встреч, на которые в последние пару месяцев никогда не хватало времени, заполнили собой эти несколько дней, не давая молодому человеку погрузиться в уныние, навеваемое теперь так часто собственными размышлениями.
Расписание на новый учебный семестр, к сожалению, оставлял желать лучшего – занятия шли вразброс, занимая собой порой целый день с утра и до самого вечера, перемежаясь со свободными часами, которые далеко не всегда теперь хотелось проводить в Академии. Кажется, выпасть из бешеного темпа декабря в эту неделю спокойствия, а потом еще и вернуться в ритм новых учебных дней, виделось в этот раз задачей почти непосильной.
На самом же деле Алексиса сжигало изнутри чувство неудовлетворенности. Собой, тем, что он делает, рамками, которым вынужден соответствовать, самим фактом того, что когда-то его всё это устраивало. Где-то посредине между тоской и раздражением, логикой и чувствами.
Напарник ввалился в кабинет рано утром, когда, кажется, Академия была еще полупустой, и Алексис, приехавший в первый учебный день намеренно раньше необходимого, так безнадежно надеялся побыть один, чтобы собраться с мыслями.
- Доброе утро, Виктор. – Кивнул он, приглашая молодого человека войти. - Чего так рано, у тебя разве не третий и четвертый час сегодня?
- Давненько тут не был, - качнул головой молодой человек, - а ты сейчас сильно занят? Есть время на разговор?
- Найдется, у меня сейчас “окно”, - отозвался Алексис, - я тоже раньше приехал. Расписание какое-то совершенно неадекватное, ты видел уже?
- Наверное, еще утрясут по ходу дела, нет?
- Наверное, - безразлично пожал плечами Первый Мастер, - чай будешь? – Раз уж от долгого разговора все равно уже не отделаться, то пусть хоть он проходит с каким-никаким комфортом.
- Да, не откажусь, спасибо, - кивнул напарник и, пододвинув стоящее чуть поодаль кресло ближе к рабочему столу Алексиса, непривычно тяжело в него опустился.
- С тобой-то всё в порядке?
- Да, спасибо. Теперь куча всяких ограничений, конечно, но всё хорошо прошло. Как будто родился заново, давно, оказывается, забыл, как это у нормальных людей… Так что, введешь в курс дел?
- Ну и прекрасно. – Бесцветно отозвался Алексис. - Конечно, только сперва, наверное, расскажи мне сам, что и про кого из наших парней ты можешь сказать за тот недолгий период, что ты с ними работал? Чтоб я хоть имел представление, какими их видишь и знаешь ты.
Виктор, кажется, на долгое мгновение задумался, потом, наконец, произнес, глядя куда-то в стеклостену за спиной Алексиса:
- Колин – самый сильный из них. Кем бы он ни прикидывался. Он прекрасно говорит, прекрасно знает материал – ну, по тем предметам, с которыми лично я имею дело, - и прекрасно умеет себя вести. Однако он дефективен, и это многое портит – едва ли не всё перечёркивает. Удивлён, что его вообще одобрили. Мне кажется, в наших с Вами обязанностях что-то с этим сделать, как минимум, направить в клинику – полагаю, дело в психологии, а не в ортодонтии, но я не врач. Артур умеет учиться и умеет себя вести – но не умеет поддерживать общение, даже формальное. Нет, полагаю, умеет, но не желает. Причины могут быть самые простые, а могут – и нет. Надо разбираться. Ники ленив. В его личном деле средний балл в предыдущей школе – 9.2, это в лучшем квартале Среднего, а у нас он едва наскребает на 77? Программы разные, конечно, но это просто нелепо. Он даже не старается. То же самое с поведением: он как будто пытается выставить себя хуже, чем он есть на самом деле. Вопрос – зачем? Мне непонятно. Пан… Пан у нас не продержится. Даю максимум год и, если он полностью не пересмотрит и не переделает себя, он отсюда вылетит. Потому что нельзя Среднему требовать чего бы то ни было от Высокого Сектора, да еще и не давая ничего взамен. А он считает себя центром мира и удивляется, если это внезапно оказывается не так. Стеф…
«Но если ты действительно хочешь чего-то от меня, будь готов не только брать, но и давать в ответ!» - Другие слова поднялись внезапно со дна памяти всем сказанным напарником. И горячее отчаяние в зеленых глазах. Странное, так долго и яростно отрицаемое им самим осознание того, сколь похожи они с Паном бывают порой, всё чаще прорывалось сквозь эту неприступную стену, выстроенную когда-то в его голове.