- Надеюсь… То есть, мы вообще вслепую идём, да? - Снова зажевала тонкие губы Лада.
- А как еще? Те дошли до Всеединого, а мы даже ничего толком не узнали бы, если бы не постарались узнать, - и никто не узнал. Всё мы делаем правильно, не бойся, - голос Ии зазвучал горячее, а пальцы крепче сжали ладонь спутницы, - мы с тобой начнём, но нас слишком мало, надо только продержаться до момента, когда будет, кому продолжать…
Девушка открыла было рот, чтобы продолжить свою мысль, однако не успела, спешно пряча в карман руку, только что сжимавшую пальцы Лады. Вокруг павильона «Зеленого Листа» царила оживлённая кутерьма, кажется, даже пара молодых людей из биологического подтянулась помочь Паулу, не справляющемуся со свалившейся внезапно на его плечи работой.
- Вас только за смертью посылать, честное слово, - укоризненно качнула головой Кая, едва завидев девушек, - нам всё для рассады привезли, даже, вон, землю хорошую, - кивнула она головой в сторону парней, скидывающих поодаль на тачку пластиковые мешки из грузовой машины, - сажаааать будеееем… до самого лета. – Ни капли радости от собственных слов девушка, судя по интонации, с которой были произнесены последние слова, не чувствовала. – Авось даже что-нибудь, да взойдёт…
- Ну и чего это вы там расслабились в сторонке? – Улыбка звучала в голосе окликнувшего их молодого человека, помогавшего Молчуну Паулу. – Для вас тоже найдётся дело, там еще пачек семян не перечесть…
Кая картинно закатила глаза и направилась к нему, увлекая за собой и Ладу, когда внимание Ии, на миг замешкавшейся, привлекло сверкнувшее из-за машины золото длинных волос, неизменно собранных в пышную косу.
- Рона! Рона, постой, - девочка чуть сбавила шаг, услышав оклик, и та тотчас нагнала её, - не знаешь, сегодня где-нибудь можно Эми найти?
- Её не будет сегодня. - Качнула золотоволосой головой та. Новенькая, Миа, полная, темноволосая девочка лет пятнадцати, к неописуемому облегчению Ии направилась помогать ребятам с семенами, едва только Рона остановилась на этот разговор. - А что?
- Да нет… - задумчиво произнесла Ия, потом вдруг воспрянула. Была – не была. - Скажи, может, ты знаешь, когда у нас камеры-то монтировать начнут? А то уже вроде февраль, а от них ни слуху, ни духу, странно. Мы вот сейчас всё наконец помоем-уберем, разложим, а из-за них всё равно придется все опять переставлять и перемывать…
- Ууу… - Только и качнула головой школьница. - В это меня тоже никто не посвящает. Когда придут, тогда и придут… - потом вдруг чуть сощурилась и спешно зашептала. - Ия, я слышала, есть все основания полагать, что они уже это делают. По ночам, пока никого нет. А когда с официальным визитом заявятся, тут уж никто не знает. Им же весь парк обставить – это сколько часов работы? Они не успеют ничего, если еще не начали. Не думаю, кстати, что Эми больше моего знает. – Добавила она еще тише, а вся та многозначительность, с которой Рона смотрела на Ию, девушке отчего-то ужасно не понравилась.
- Вот как? – Придать напряженному голосу спокойное безразличие оказалось не так-то просто. - Ладно. Спасибо…
***
I tried so hard
And got so far
But in the end
It doesn’t even matter
I had to fall
To lose it all
But in the end
It doesn’t even matter*
[*Англ. «Я так старался и так многого достиг,
Но в итоге всё это не имеет никакого значения
Я упал, потеряв всё, что имею,
Но в итоге всё это не имеет никакого значения»
Из песни группы Linkin Park – «In the end»]
После той короткой, неловкой встречи в парке, с Паном они не общались еще долгое время. У Алексиса от нее, этой встречи, осталось смешанное чувство, хотя многое ли сейчас оставляло его спокойным и безразличным? Ощущение того, что что-то происходит за его спиной, постепенно ослабло, однако молчаливое напряжение, сходное с тем, что витало в Академии в начале октября, по-прежнему неизбежно висело в воздухе.
Зима, мрачная и слякотная в этом году, очевидно измотала всех – и мастеров, и кадетов, и небо, такое же мрачное, как и их лица, тёмное и бессолнечное, тяжёлой подушкой давило словно бы всё сильнее с каждым днём. Учёба шла своим чередом. Алексис смотрел на четверых своих подопечных и всё больше убеждался, что именно в таком составе они пойдут дальше и дойдут до конца – если, конечно, дойдут. Не то дело было в этой невыносимой февральской усталости, не то еще в чём, но впервые за прошедшие полгода в четвертой группе царило спокойствие – не такое, быть может, как обычно имеет место у старшекурсников, но всё же спокойствие, словно каждый нашел своё место в этом маленьком коллективе, перестав, наконец, использовать все возможные и невозможные средства, чтобы показать себя «во всей красе» - вернее сказать, не себя, а свою привычную маску.
Объявлять в классе об упомянутом Пану задании молодой человек пока не стал, сочтя необходимым ввести в курс намечающихся дел своего напарника, о чем, впрочем, тотчас же пожалел – Виктор оказался категорически против, а его появившаяся невесть откуда резкость лишь усугубила положение дел.
- Я, конечно, понимаю, - отозвался он, скрестив на груди худые руки и глядя прямо в лицо курившему в открытую форточку напарнику, - что моё слово ничего в итоге не решит, но всё же надеюсь, что Вы к нему прислушаетесь. Мне кажется, Вы перегибаете, Брант. Ясно, что хочется всего и сразу, но им еще рано этим заниматься – особенно когда у них на глазах и без того за шесть месяцев убрали троих человек. Вы требуете от них невозможного, а главное, чего ради? Брант, ни один мастер во всей Академии не потребует от первого курса выполнения такого задания. Я прекрасно понимаю, почему Вы так торопите время, но одумайтесь, иначе мы потеряем еще и остальных, и на второй курс перейдем с одним или двумя человеками в группе. Вы понимаете, что они не справятся? Разве что Артур, и тот вряд ли. Вам, конечно, мои слова придутся не по душе, но, несмотря ни на что, я Ваш напарник, а не подчинённый, и я имею полное право говорить то, что думаю, прямо.
- Разумеется, - спокойно отозвался Алексис, прекрасно скрывая досаду от услышанных только что слов, - я никогда не говорил, что не имеете.
- Только, тем, не менее, Вы так считаете, это я вижу достаточно ясно.
- Давайте обойдёмся без детского сада и не будем придумывать за других, кто как считает, Виктор, мы взрослые люди. А касательно того, что Вы сказали – потому-то я и хочу сделать задание добровольным, спросить сперва их мнения, готовы ли они, хотят ли они, а, главное, смогут ли…
- Вы, правда, думаете, что они в состоянии что-то решать? – Искреннее изумление слышалось в голосе молодого человека. – Такие сложные вопросы?
- Я думаю, Виктор, что я здесь для того, чтобы научить их. Научить их спрашивать, говорить и думать головой.
- «Думать»? Вы серьезно? – В светло-голубых глазах Виктора скользнула тень недоумения. - Они Средние, и единственное, что от них требуется в ближайшие несколько лет, это подчиняться. И вообще, если Вы полагаете нормальным спрашивать их, тогда почему Вы не считаете нужным спрашивать меня? Я Ваш напарник, Брант, а Вы кадетам даете больше свободы, чем мне, и слушаете каких-то Средних больше, чем меня!
- Потому что Вы мастер, Виктор, и я, поверьте, не ожидал, что Вам в некоторых вопросах придется уделять внимания не меньше, чем кадетам-первокурсникам. – Кажется, разговор этот начал порядком утомлять Алексиса – слишком уж быстро собеседник из логичных аргументов скатился в излишне эмоциональный протест. И вообще, с каких это пор он снова обращается к Виктору на «Вы»?..
- «Уделять внимание»? – Переспросил меж тем тот, едва сдерживая новую волну холодного негодования. - Да Вам вообще нет до них дела. Вы преследуете исключительно свою цель, а они – лишь инструмент, который рано или поздно перестанет приносить Вам пользу, и Вы про него забудете… - Внутри что-то противно похолодело. Проклятая Империя, нет, не забудет. Но как же он прав. – И дураку понятно, что ради должности Вы готовы по головам идти, но они дети, Брант! - …Только вот боится Виктор на деле не за мальчишек, а за себя, за то, что его первый набор провалится и будет расформирован, а сам он – отправлен на переподготовку. И плевать на самом деле ему, ведь ему от этих ребят было бы совершенно достаточно лишь подчинения и отсутствия всех тех проблем, что свалились разом на четвертую группу первого курса. Дети, Средние… Кажется, Берген готов найти добрый десяток причин, почему ими можно и нужно лишь командовать и управлять.