- Я отрицаю не тебя, - задумчиво и словно бы грустно отозвался Марк, - а Высокого рядом с тобой.
- Одно и тоже. - Как-то сипло бросил Пан, по-прежнему не глядя на Алексиса. – Для меня – одно и тоже. - Уши мальчишки заметно пылали даже в полумраке подвала.
- А ты что-нибудь делаешь, чтобы это изменить? – Хоть в голосе парня и сквозили ощутимые напряжение и удивление, своим самообладанием Марк действительно впечатлял. - Лично ты. Или только молча бьёшь себя в грудь, что ты – «настоящий», а все остальные не правы? И кому до этого есть дело?.. Хотите, открою Вам один секрет, Лекс? – Несмотря на совсем уже спокойную усталость его голоса, тёмные глаза Марка недобро сощурились, когда он перевел взгляд на Высокого. - Один равно неприятный и приятный и для вас, и для нас секрет. На самом деле всем плевать. На всех и всё. Думаете, вы там у себя делаете великие дела, вершите судьбы? Да Средние даже не знают, не задумываются, чем Высокие занимаются каждый день. Вы думаете, вы управляете нами и Системой? Система управляет вами точно так же. Система управляет всеми. Мы думаем, за нами каждый миг следят? Всем плевать на нас, мы просто привыкли так думать и привыкли бояться, жить в страхе и напряжении – а Высоким остается только поддерживать свою репутацию набегами ВПЖ и повышением цен даже на самые убогие продукты. Дело не в истерических всплесках и не в эмоциональной нестабильности – вот уж чего нет, того нет. Их мы давно победили – не Империя, не Высокие, не Устав - мы сами. И знаете, как? Мы сказали себе, что ничего не можем изменить, мы дали кому-то другому решить свою судьбу – и теперь всем плевать. На учебу, на работу, друг на друга, на всю жизнь! А если кому-то вдруг становится не наплевать – то он ненормальный, псих. Просто потому что он живет сам и думает своей головой. А Система не любит, когда думают своей головой, ой как не любит. Вы, я думаю, в курсе побольше моего.
Знаете, я не могу Вас ненавидеть только за то, что Вы «из них», а не «из нас» по праву рождения – хотя хочу. Не могу, потому что, если Вы здесь сейчас, Вы всё-таки «из нас». Но принимать Вас я не желаю, что бы ни говорил мне Пан. Если Вы с нами, мне должно быть плевать, кем Вы были рождены, но мне, к сожалению, не плевать. Видите ли, эта штука не всегда срабатывает на руку.
- Но решать только Вам, Марк, - тихо и задумчиво отозвался Алексис, - Вы ведь, к счастью, умеете думать своей головой. И, знаете, мне искренне жаль, что у нас так мало времени, чтобы нормально поговорить, забыв о том, кто из нас кем является вне этих стен.
Парнишка взглянул на него, заметно смягчившись, и лишь задумчиво усмехнулся своим мыслям, так ничего и не ответив.
А песня сменяла песню, одна удивительнее другой.
- Марк, - наконец неуверенно нарушил долгое молчание Пан, - могу я… Тебя попросить? Если, конечно, вы оба всё-таки успокоились, - добавил он с деланной едкой обидой, - и перестанете меня затыкать.
- Прости, Пан, мы не… - отозвался было Алексис.
- Угу. Я понял… - Буркнул Пан. Это еще вопрос, кстати, кого сегодня затыкают… - Так что?
- Можешь, наверное…- меланхолично пожал плечами темноволосый парнишка.
- Если я… – очень серьезно, даже с трудом начал Пан, едва выдавливая из себя каждое слово. - Однажды… исчезну. Если ты это поймёшь… Ты можешь сказать моим родителям, чтобы они не говорили Клое… О том, что я вообще был?
Марк посмотрел на него так, словно в равной мере хотел придушить мальчишку и расплакаться.
- Нечестно. - Сдавленно выдохнул он почему-то. - Нет, Пан, не могу, не проси. Это не мне решать и даже не тебе. Все равно что перед самим собой сделать вид, что никогда тебя не знал. Ты бы смог? – С тихого, почти шепчущего, голос его стал вдруг возмущенным, а черные глаза вспыхнули. - Да пошел ты, Пан, куда ты денешься… - злость и горечь захлестнули его, вынуждая отвернуться и прикусить губу.
Всё он прекрасно знает, кто куда может деться.
Пан молча мотнул головой, словно отвечая каким-то своим невесёлым мыслям, нехотя взглянул на часы и поднялся, молодые люди встали следом за ним. Мальчишка, так ничего и не сказав, пожал другу руку, потом, словно поддавшись какому-то внезапному порыву, притянул его к себе и крепко обнял, выдохнув: «Пока, Марк». Кажется, прошептал что-то еще, и, так же резко отстранившись, почти что оттолкнув его, поднялся по лестнице и вышел, не оборачиваясь.
Марк выглядел обескураженным. Скользнул взглядом по Алексису, отвел глаза и, вернувшись на своё прежнее место, опустил лоб на ладони. Когда стрелки часов отмерили еще четверть часа, Высокий поднялся на ноги, в очередной раз окинув долгим взглядом это странное место и людей, которых, как оказалось, уже почти не осталось в «Бункере».
- Храни… До свидания, Марк, - тихо произнёс он, обратившись к пареньку, - и спасибо за этот вечер. – Тот лишь рассеянно кивнул в ответ, глядя невидящим взглядом куда-то мимо Высокого, на лестницу, по которой только что ушел Пан.
- Лекс… – Негромко окликнул он молодого человека, когда тот уже сделал несколько шагов в сторону выхода. - Знаете… я ведь его давно не видел таким, как сегодня. Таким живым. И счастливым - даже несмотря на наше с Вами безобразное поведение. Он же аж светится весь. Хоть и смущается страшно. Никогда его таким не видел, если говорить откровенно. Просто имейте это в виду, хорошо? – Несмотря на тепло, почти физически веявшее от произнесенных Марком слов и тона, которым они были сказаны, прямой и открытый взгляд его черных глаз переполняла нескрываемая боль.
========== Глава 57 На грани ==========
Я никогда не говорил
«Люблю тебя», смущался.
Мы жизни плавили края,
Нас смерть учила танцам.
Ты пахнешь запахом моим…*
[*Из песни группы Ночные Снайперы - «Бонни и Клайд»]
Кажется, немая сцена затянулась несколько дольше, чем ей стоило бы. Осколки тысячи мыслей, падающими звездами пронесшихся за эти бесконечные мгновения в голове Лады, кажется, совпали, сложившись в одну цельную картину, с осколками, на которые разбилась и Ия. Сохраняя потрясающее спокойствие, вторая девушка аккуратно приладила потолочную плитку на её исходное место и, опустившись на пол, взглянула на Полину.
- Поправляем то, что случайно испортили, - мягко отозвалась она. Только голос её, если достаточно хорошо знать каждую его возможную интонацию, звучал сейчас глухо и словно бы чуждо, так непохоже на обычный, решительный и горделивый, - что-то не так?
Полина посмотрела на нее долгим взглядом, отнюдь не таким мечтательно-рассеянным, какой доводилось наблюдать Средним девушкам весь этот день, и так и не ответила, только в её тонкой ладони вновь появился телефон, и пальцы нежно заскользили по экрану.
- Корнель, мне кажется, вам стоит заглянуть в экопавильон, здесь что-то происходит, пока вы там со своими глупостями время теряет… – протянула девушка в трубку всё тем же скучающим, а вместе с тем и чуть раздражённым тоном, когда долгие, громкие гудки прекратились, и вызываемый абонент поднял, наконец, трубку. - Нет, братец, я приехала не тебе мешать, а развеяться после колледжа. Угуу… Ну, можешь и один, если двум девчонкам тебя не одолеть. Конечно, для них тоже. Разбираться – ваша работа, а не моя. – Сердито фыркнула Полина, касаясь кнопки завершения вызова и переводя взгляд на замерших в холодящем сердце ожидании девушек, чьи пальцы, оказывается, уже как-то словно бы сами собой сплелись в тугой замок, спрятанный за спиной в складках юбок. – Ничего личного, девочки, я всего лишь законопослушный гражданин, которому происходящее здесь кажется странным, - пожала плечами она, - а сама разбираться я почему-то не имею права…
Упомянутый Высокой Корнель Курсваги – тот самый молодой человек, чье лицо было наполовину закрыто тёмным платком – не заставил себя долго ждать, появившись в сопровождении еще одного мужчины из первоначального состава делегации, так же, как и он сам, одетого в рейдерскую форму.
- Ну и что у тебя в этот раз, Полина? – Как-то слишком уж прохладно обратился он к сестре, едва взглянув на двух напряженных девчонок, всё ещё стоящих, словно вытянувшись по стойке «смирно», бок о бок посреди захламлённой подсобки.