- Рядовой Лоу, она очнулась!
- Пусть, - отозвался издали первый, словно бы небрежно махнув рукой, - теперь уже не принципиально. – Фургон вздрогнул под чьими-то шагами, клацнул закрывшимися дверями и тронулся с лёгким толчком. Интересно, Ия сейчас где-то рядом? А потом – так странно – был звук тяжелого удара, словно металла о металл, и что-то вокруг изменилось, потому что машину перестало трясти по вечно разбитым, ущербным дорогами, а гул еще двух ярусов дороги сделался ощутимо тише. Стараясь оставаться максимально расслабленной, как будто еще не до конца пришедшей в себя, Лада чутко прислушалась к своим ощущениям, что с закрытыми глазами оказалось не так-то просто. Где же они?..
Когда фургон остановился, всё тот же молодой голос по правую руку от нее спросил, очевидно, обращаясь к своим спутникам – или спутнику, этого девушка не знала:
- А с ней как?
Так значит, Ия тоже здесь? Мгновение восторга резко сменилось уколом тревоги: но с ней что-то не так?
- Выходите. – Сухо отозвался тот, не отвечая на заданный вопрос. Наверное, это Лоу, Альберт Лоу.
Сильные руки помогли Ладе выбраться из кузова, не снимая повязки с глаз, провели несколько метров по улице, пискнув картой, открыли дверь и подтолкнули девушку внутрь.
- Шестнадцать ноль пять, «А+». – Коротко произнес голос всё того же человека, что сопровождал её всё это время, обращаясь к кому-то, кого Лада так же не могла видеть. Ответа не последовало, но последовал шорох, вслед за которым поток новых звуков словно влился в тихое помещение – очевидно, открылась дверь, в которую они тут же вошли – или вышли?
Лифт ехал совсем недолго, этажа, наверное, четыре, не больше, после чего её вели куда-то еще: поворот налево, долгий коридор, направо и снова налево, это Лада специально запомнила со всей тщательностью.
Интересно, «Шестнадцать ноль пять, «А+»» - это её конвоир или она сама теперь?
В конце пути была эта белая комната.
Странно, но только теперь мысли девушки вернулись к событиям ушедшего утра (интересно, а сколько сейчас времени, длится ли этот бесконечный кошмар день или уже ночь?..), к пустому тайнику в подсобке павильона. Странно. Осознания того, что всё кончено, не было, не было ни истерики, ни ужаса, ни тоски…
«Мы старались, Ия. Мы ведь, правда, так старались…»
Было спокойствие. И грусть. Надежда, что там, за этими стенами, есть кто-то, кто завершит начатое. Что, даже невысказанные, их слова были услышаны. Лада улыбнулась, блуждая взглядом по потолку. Завтра будет истерика. Завтра будет безысходность, завтра будет ужас. Сегодня же есть только спокойствие – не бесчувственное, настоящее. И вера в то, что они, правда, делали всё, что могли.
Йонас, которого она успела увидеть один раз в жизни, так похожий на головастика. Малышка Нарья. Мама и папа. Ия Мессель, девушка, которую она любит всем сердцем. Которую будет любить до конца, даже если никогда больше не встретит.
Если закрыть глаза, их всех так просто увидеть.
«Знаешь, Ия, а мне кажется, у нас всё-таки получилось», - прошептала она, обращаясь к тишине белой комнаты.
***
- Я тебя точно когда-нибудь убью, Брант, чтоб тебя! - Пан со стоном опустил лицо на руки, едва сдерживаясь, чтоб не повысить и без того звенящий, срывающийся голос. - У меня как вся жизнь перед глазами прошла! Трындец… - облегчение, злость и остатки испуга смешивались внутри мальчишки убийственным коктейлем, не дававшим совладать с колотившей всё тело дрожью. - Я чуть кони из-за тебя не двинул…
- Прости. - Примирительно произнес Алексис; голоса его, кажется, коснулась улыбка. - Правда, прости. Я не хотел тебя так пугать. И не стал бы, если бы можно было по-другому. Прости, так они хотя бы не станут теперь тебя искать…
- Что? - Пан поднял глаза на Высокого. Кажется, только сейчас смысл происходящего начал слабо доходить до его сознания.
- Я говорю, что нет большей гарантии безопасности, чем заграбастать тебя под видом рейдеров на глазах у нескольких десятков гражданских, - Алексис снова выглядел собранным и серьезным как никогда, хотя и непривычно было видеть блеск этих глаз из-под низко надвинутого коричневатого капюшона, - никому в голову не придет тебя искать после этого. Какое там, вообще о тебе вспоминать лишний раз. А это сейчас лучшее, что можно придумать - просто исчезнуть.
Звук приглушенного удара, прозвучавший внезапно где-то совсем рядом, заставил Пана, и без того взведенного, заметно вздрогнуть.
- Это восточные ворота, - мягко пояснил Алексис, положив руку на плечо мальчишки, - мы выехали из Высокого. – Слова эти отдались где-то в глубине черепной коробки гулким эхо, разогнав последние из витавших там мыслей; ощущение абсолютной нереальности и невозможности происходящего словно держало непослушное тело в невесомости. Так это всё, что, правда?
- Алексис… что происходит? – Пан вдруг почувствовал себя безумно уставшим, едва в состоянии ворочать языком, чтобы произнести эти слова. Где-то изнутри его по-прежнему колотило крупной дрожью.
- Послушай, тебе что-нибудь говорит имя Николаш?
- Ммм, - задумался на несколько секунд мальчишка, пытаясь собрать в одну кучу растекающийся студень мыслей и собственного тела.
- Это очень важно, пожалуйста, подумай.
- Да. Его Антон как-то упоминал. По телефону. Говорил, вроде, что от Николаша нет новостей. Только не помню, плохо это или хорошо, хотя он говорил. А что?
- Давно?
- В ноябре примерно. После Дня Славы Империи. Или позже…
- Хорошо. Это очень хорошо. Значит, хоть тогда они еще не знали… Спасибо.
- Объясни, может, в чем дело-то? – Едва ли мальчишка сам был уверен, так ли ему интересно узнать, или же единственное, чего он хочет сейчас, это чтоб его просто оставили в покое и больше не трогали.
- Всё плохо, Пан. Я еще не разобрался. Хотя едва ли уже разберусь…
- Так хорошо или плохо?
- Не знаю. – Качнул головой Мастер, и глаза его отблёскивали лёгким безумием. - Но мы под колпаком уже очень давно. Николаш Даниш, - прошептал молодой человек севшим голосом, - он Высокий. И всё это время Высоким и был. Вопрос только, кто об этом знал, а кто нет, но я точно не должен был знать. – Речь Мастера лилась горячо и спешно, словно он сам с трудом удерживал себя в руках. – Внедрённые могут молча наблюдать очень долго, иногда годы, считать твои ошибки, выучить тебя наизусть – и в итоге опередить на шаг, когда ты решишься, наконец, совершить нечто. Хорошие внедрённые копят информацию, а не бросаются на человека за первую же ошибку – а Ники был с нами уже около полугода, верно? Думаю, нет смысла напоминать тебе, что за эти полгода он мог в тебе, мне или нас углядеть, учитывая, что углядел что-то даже Колин. – Алексис задумчиво, даже совсем хмуро качнул головой, и глубокая тень залегла между его тёмных бровей. – Ну да, а ведь выходит логично. Может быть, дело было не в Данише и не в нашей группе, а в Антоне – он что-то просёк первым? Тогда, судя по всему, еще в начале осени… Не знаю, какими путями, но Даниша, сдается мне, тоже с его подачи могли прислать, хотя, вероятно, у меня съехала крыша, и я ошибаюсь. – Неожиданно флегматично пожал плечами молодой человек. – Но то, что они знакомы – это факт, а после твоих слов – тем более. Штоф меня никогда не любил, хотя мы с ним толком-то и не общались, или, может, завидовал просто, кто уж его разберет.
- Ну да, он нас видел вместе. Как минимум когда Кира убрали.
- И ты молчал? Чудесно…
- А что я должен был сказать? «Мастер, за мной следит мой сосед»? – Возмутился Пан. - Тогда-то? Да ты б меня послал. Как всегда. – Пробурчал он.
- Кто тут еще кого посылает обычно, - хмыкнул Алексис.
- И как много человек знает, что мы здесь? Что ты здесь… – Спросил Пан, пропуская последнее замечание своего собеседника мимо ушей. Строить теории заговора – это, конечно, занятие увлекательное, но есть сейчас вопросы и куда более важные. – Они, - мотнул он головой в сторону двоих в кабине, - а еще?
- Они – нет, - качнул головой Алексис, - они знают только, что должны подчиниться всем моим приказам, когда мы окажемся на территории Низкого. Они простые рядовые, даже лица моего не видели. Так что по факту знает только один человек.
- Та девушка?.. - Начал мальчишка.
- Да. Она помогла мне с людьми и досмотром – вернее, его отсутствием. Зачем мне всё это нужно, она тоже не знает – хвала Империи, в охранке люди приучены не задавать лишних вопросов. Я сказал ей, что не знаю сам, насколько могу задержаться, но рано или поздно меня начнут искать, и рано или поздно даже она что-то расскажет. – Голос его звучал мрачно и напряженно. - Так что всё это – куда скорее отсрочка, чем спасение. Прости, я не смог сделать больше.