- Как ты сказал?
- Низкими. - Пан попытался унять появившееся в голосе напряжение.
- До этого.
- Непокорённые. Так наши смельчаки называют Низких, Вы не знали? – Напряжение само собой сменилось вызовом. И откуда только в нем столько злой дерзости?..
- Нет, Низкие тут ни при чем, Вайнке. Так ты, выходит, смельчак?
- Скорее дурак, - отозвался Пан с досадой.
- Похоже на то. Говорить такие вещи мастеру, да еще и подобным тоном… - пронзительный прищур синих глаз Алексиса словно пытался увидеть мальчишку насквозь, но тот, казалось, лишь выпрямился и приготовился к новому нападению в случае необходимости защиты.
- И как Вы меня такого вообще приняли в свою команду? – С деланным укором качнул головой Пан. - Устав не соблюдаю, чешу языком что попало… Ни двора, ни кола…
- Быть может, в таком случае не эти аргументы ложатся в основу выбора? – Брант присел на край стола, скрестив руки на груди, и по-прежнему не отрывая от первокурсника глаз. Какой же он… Проклятые Высокие.
- Ждете, что я буду подставным в Среднем Секторе, вашей марионеткой? Или что я стану и без того сливать вам всё, что усвоил за четырнадцать лет жизни там, чтобы втереться в доверие и осесть в Высоком подольше? Что вам нужно от меня? – Глаза Пана недобро блестели, хотя голос и сохранял ледяное спокойствие, натянутое, однако, как струна. Алексис смотрел на него изучающе, заинтересованно и, в противовес колючему взгляду мальчика, до странности мягко. - И вообще, Мастер Брант, как ты можешь узнать, подходит тебе человек или нет, если ты едва успеваешь переброситься с ним двумя словами? Боюсь, ты скоро будешь разочарован в своем нынешнем выборе. - И снова мальчишка слишком поздно спохватился, осознав, что нагло обращается к Мастеру на «ты», хотя и было уже поздно, но тот, к превеликому его удивлению, казалось, и вовсе ничего не заметил. Ну да, он же говорил об этом на первом занятии…
- Пан… - в голосе Алексиса Бранта, непривычно назвавшего его по имени, внезапно проскользнули едва уловимые нотки усталости, - не бойся меня. Я дал тебе время обдумать решение, я спросил – и ты дал своё согласие работать под моим началом, а копаться в причинах моего выбора – не твоё, скажем прямо, дело. Теперь поздно убегать.
- С чего ты решил, что я боюсь? – Ладно, продолжаем «ты»-кать, это даже любопытно.
- А на кого ты еще так огрызаешься за любую мелочь? Я что, совсем, по-твоему, дурак не заметить за неделю, что ты каждое моё слово воспринимаешь в штыки и превращаешь в попытку ссоры? Что-то с Мастером Оурманом я за тобой такого не замечал.
- Я не…
- Ты на щенка похож.
- Что?
- Как щенок, которого подобрали и выучили лаять на чужаков, всех без разбора. Хоть тебе и протяни руку ладонью вверх, а ты все равно цапнешь, не посмотрев, что тебе на этой ладони принесли. - Алексис кинул на него столь глубокий и выразительный взгляд, что Пан на мгновение вспыхнул, почувствовав себя раздетым и просканированным рентгеном – больше от взгляда, нежели от слов, да и смысл последних остался не до конца ясен ему. – Ладно, не бери в голову, - смягчился Алексис, видя внезапное смущение мальчика, слишком уж явной тенью отразившееся на его лице, - нам предстоит очень много работы, сложной. Но я вполне уверен, что ты справишься. У тебя будет время подумать и еще раз всё обмозговать. Привыкнешь, – снова чуть устало выдохнул Алексис, - дела остальных тебя касаться не должны, равно как и их - твои. Думаю, не нужно тебя наставлять, чтобы с ребятами ты как минимум первое время держал язык за зубами и не позволял себе тех слов и выходок, что позволяешь со мной, верно? И вообще – будь аккуратнее с ними, особенно с Артуром.
- Мм? – Пан вопросительно взглянул на своего Мастера, оторвав внезапно прилипший к полу взгляд, однако тот не стал повторять дважды.
- Идем, меня еще Ивлич ждет, - Алексис приблизился к мальчишке и мягко подтолкнул его к выходу, но тот, кажется, не собирался уходить.
- Так у меня нет выбора, верно? - Кажется, только теперь масштабы происходящего на самом деле начали доходить до сознания Пана. - И я уже не могу отказаться…
- Вайнке, ты уже сделал свой выбор. Высокий Сектор – не то место, откуда можно просто так взять и выйти; это закрытая зона, откуда не выпускается никакая информация, какой бы незначительной она ни показалась тебе.
- Так я в ловушке, которую сам же себе подставил?
- Ты сделал свой выбор, - повторил Алексис, и по вернувшемуся холодному безразличию его тона было совершенно ясно, что вопрос не подлежит дальнейшим обсуждениям.
- А если что-то пойдет не так? – Теперь Пан был серьезен как никогда, обдумывая услышанное и всю ту странную ситуацию, в которой оказался.
- Что значит «а если», Пан? Все чрезвычайные ситуации есть в Уставе и инструкциях, выучи их и никогда не забывай. И еще не забывай, что ты, по факту, теперь в административном корпусе, где твое внезапное ребячество, которое я имел неудовольствие замечать, совершенно недопустимо. Пан, послушай. Через мои руки прошло уже больше десятка таких, как ты, и ни об одном из них мне еще не доводилось сожалеть. Будь так добр, не создавай исключений из этого правила. Я несу за вас полную ответственность, но я не нянька, я мастер. И имей в виду – я отлично заметил, как сильно ты отличаешься от большинства – так что не стоит этого и дальше так упорно демонстрировать.
Из-за последних слов Мастера Пан почувствовал заметный укол совести: да, он попал не в самую лёгкую ситуацию, согласившись сам не поняв на что, да еще и этот человек… По всем его словам и интонациям Пан понимал, что человек, стоящий перед ним, - не бездушная машина, что где-то в глубине сердца он немало симпатичен мальчику… Однако он нервничал, не понимая, отчего этот парень поднимает в нем такую волну эмоций и чувств – всего того, что показывать совершенно недопустимо в первую очередь при нем же самом.
Высокий сектор. Вот так, по чужой прихоти, Пан попал туда, где оказывался лишь в самых дерзких своих мечтах. Согласился, ни на минуту не задумавшись о том, что назад пути может не быть (что было вообще-то вполне прозрачно и очевидно). А нужен ли он, этот путь? А что, если эта безумная мечта разочарует его? Несметное количество вопросов носилось стремительным роем в голове мальчишки, а он лишь стоял и совсем по-идиотски зачарованно пялился на своего учителя, своего Мастера, не в силах оторвать глаз от него.
========== Глава 10 Лови момент! ==========
Oh no, I’ve said too much
I haven’t said enough*
[*Англ. «О нет, я сказал слишком много,
Я сказал недостаточно» (пер. автора)
Из песни группы R.E.M – «Losing my religion»]
На улице лило как из ведра, и молнии то и дело сверкали здесь и там, озаряя полнеба под звучные раскаты грома. Стоя на школьном крыльце, прижав к груди сумку и всё никак не решаясь открыть зонт навстречу рвущему листья с деревьев ветру, Ия думала невольно о том, как давно не видела ничего подобного - наверное, даже с самого детства, когда ей было лет семь или восемь, и они с отцом еще жили в коттедже на пять семей недалеко от Прудов, а не в этих жутких высотках, которыми Средний Сектор утыкан вдоль и поперек. Тогда буря была и правда сродни стихийному бедствию, и дерево во дворе раскололо ударом молнии. Погода вообще, конечно, пошалить любила: то снег в апреле, то распускающиеся в январе почки немногочисленных деревьев, то едкие, мутные дожди, оставляющие неприятно жгучее ощущение на коже… Говорят, это из-за какой-то катастрофы, после которой мир стал таким, каким стал, после которой и была воздвигнута Империя, да только говорят всё равно только шепотом и недомолвками, ведь, согласно Святому Слову, Империя вечна и не имеет начала или конца.
Девушка с легкой досадой подумала о том, что хотела сегодня снова рискнуть спуститься в бомбоубежище, в котором так и не была с тех пор, как начала читать книгу Устава, вот уже почти неделю, но погода явно была не на ее стороне. Дождь, кажется, едва начался, однако по улицам уже текли стремительные потоки, а небо сверкало молниями такими яркими, каких, по мнению Ии, вообще в реальном мире быть не могло, только в тупых вечерних телешоу, наполовину состоящих из компьютерной графики. На самом деле, внутри себя девушка искренне наслаждалась такими вот необычными происшествиями, словно какой-то дикой свободой, которая давала почувствовать, что не всё в этом мире подвластно людям и Империи, что есть еще хоть что-то, существующее независимо от человеческой алчности, тщеславия или жажды власти. Жаль только, было их всегда меньше, чем хотелось бы. Ия глубоко вдохнула свежий грозовой воздух, пахнущий мокрой пылью, и поспешила к дому. Мутные и почти мрачные мысли блуждали в ее голове весь день.