Осветив щиток широким экраном телефона, молодой человек по привычке провел туда-сюда картой-ключом (разумеется, не работающим), сообразил, досадуя на себя, в чем дело, и, ловко подцепив крышку, открыл незапертый щиток и щелкнул язычком небольшого рычага в левом его углу. Мягкий красный свет аварийного освещения затопил коридор, придавая ему вид едва ли не еще более мрачный, чем тот имел в темноте. Где-то в левом крыле гулко простучали по лестнице чьи-то спешные шаги. Охрана? Ремонтные службы? Ох, и устроит же он им веселую жизнь, если сейчас не обнаружит хоть одного там, где ему должно быть. Нажимая на ходу сенсорные кнопки телефона, Мастер свернул на лестничную площадку и, не глядя себе под ноги, едва ли не бегом сбежал четыре пролета вниз; в голове его роились отнюдь не самые приятные мысли о том, что можно успеть натворить даже за пять или десять минут полного и повсеместного отключения видеонаблюдения, а короткие гудки в телефоне настойчиво давали понять, что связаться с начальством будет не так-то просто, как казалось всегда… Интересно, насколько всё плохо в Среднем Секторе? В Среднем? Причем здесь Средний?.. Алексис понял внезапно, что головная боль незаметно совершенно отпустила его и, резко вывернув с лестницы за поворот второго этажа, едва не столкнулся с человеком, столь же стремительно шедшему ему навстречу. Мастер резко остановился, чуть не поскользнувшись:
- Доброго… - начал было он, поднимая взгляд, но слова стали комом поперек горла, а сердце подскочило, пропуская удар: в пустом, едва освещенном коридоре, где не работала ни одна из камер, ошарашенный и напряженный, перед ним стоял, широко распахнув свои лучистые серо-зеленые глаза, Пан Вайнке.
О да, его глаза. Взгляд, которым он смотрит на Алексиса на уроках – это не взгляд ученика, это именно то, во что так внезапно ткнул его носом Даниел. Это чувства. Руки Мастера отчего-то покрылись внезапно мурашками, заставляя его вздрогнуть.
И какого дикого он тут опять забыл?
«Святая Империя, Высоких сохрани… - пронеслись в голове Алексиса первые строки праздничной молитвы. - Только не ты, только не сейчас…» За долю секунды весь мир словно сделал тройное сальто, завязавшись к тому же в узел и вывернувшись наизнанку: отключенные камеры, ни души вокруг… «Я не буду тебя прикрывать» - холодно прозвучал в голове голос напарника, и ледяной пот вновь прошиб Алексиса, куда сильнее, нежели прежде. А если электропитание дадут, когда…
Он, что, серьезно думает о том, о чем думает?
Времени сомневаться не было, как не было и сил; здравый смысл лежал поверженный и всмятку раздавленный чем-то куда большим, чем-то совершенно необъятным, душащим изнутри… Сейчас или никогда. К диким Оурмана. Всё к диким. Что-то внутри оборвалось и ухнуло вниз, к самым пяткам.
- Идем, - коротко бросил он, стремительно увлекая растерянного Пана за собой по коридору.
========== Глава 11 Без[д]умные ==========
В этом мире хоть что-то, наконец, изменилось,
Ты вернулась домой не такой, как вчера*
[*Из песни группы СПЛИН – «Совсем другой»
]
На самом деле Лада не была уверена, что когда-то в жизни – осознанной, разумеется, жизни, - при ком-то плакала. По крайней мере, память подобных воспоминаний ей милосердно не предоставляла. Нет, ну случалось, конечно, чего греха таить, в начальной школе, пару раз закрыться в кабинке школьного туалета и размазать по щекам это странную соленую жидкость из глаз, но это было, разумеется, тайком, беззвучно, чтобы не нашли и даже не заподозрили. Но теперь… Ощущение было такое, что странная двойственность, терзавшая девушку все эти дни, куда-то сама собой испарилась, улетучилась, и осталось одно лишь спокойствие, светлое, до краев наполняющее сердце. Смешно, но, собираясь с духом на этот разговор, эту речь, столько раз обдуманную и мысленно проговоренную про себя, Лада как-то даже и не рассматривала вариант, в котором оказывалась не права в собственных выводах, в котором Ия не была бы внедренной – а чего мечтать о несбыточном, когда реальность нечасто это поощряет? И теперь она совершенно не знала, что делать и как быть – теперь, когда жизнь, кажется, несмотря на всю шаткость её нынешнего положения, всё же не утратила своего смысла…
Лада так и стояла, не в силах выпустить Ию из своих объятий, всё ещё потрясённая – её словами, своими слезами, бесконечным теплом в груди, да и по-прежнему самим фактом того, что за ними не наблюдают камеры, и что ощущение это, оказывается, неимоверно отличается от того обычного, что она, уже не задумываясь, привыкла испытывать каждый день. Время, словно бы замороженное в моменте, постепенно начинало оттаивать, возвращало свой ход, снова перенося девушку в привычный ей мир – где всегда было страшно сделать лишнее движение, - и теперь два этих чувства равно боролись в ней:
Отпустить или остаться, рискнув.
Сколько еще продлится темнота?
А если кто-нибудь придет?
Или Ия всё-таки играет, и ей, Ладе, теперь точно крышка?..
Не сдержав тяжелого вздоха, девушка выпрямилась и выпустила новообретенного друга из своих рук, скользнув пальцами по плечам девушки. Та лишь улыбнулась едва заметно самыми уголками губ – или даже одними глазами, поди разбери тут… Глаза, конечно, к темноте привыкли, да только вот по голосу, и телу хотя бы как-то ориентироваться в эмоциях Средних всегда было куда проще, нежели в каменной маске лица, так что освещение тут все равно не помощник. Откуда-то издали, сверху, раздался приглушённый, но гулкий стук, а следом за ним словно бы голоса, едва различимые, заставившие обеих девушек одновременно вздрогнуть и обернуться.
- Кажется, кто-то в лифте… - почему-то уголка губ Лады коснулась едва уловимая улыбка, блуждающая и растерянная.
- И чем мы им поможем? – Мягко отозвалась Ия, всем своим тоном словно говоря на самом деле: «Я никуда не пойду, останусь здесь с тобой, и пусть они делают, что хотят».
- Вот так, наверное, и избавляются от всяких нерациональных страхов, - неожиданно для себя укоризненно съязвила вторая девушка и почему-то подумала, что, окажись они в том проклятом лифте сейчас, Ия бы наверняка не испытывала тех неприятных ощущений, что всегда. Хотя с чего вдруг такая уверенность? Может, этот страх бы, наоборот, лишь всё испортил? А вообще странно, неужто и правда достаточно лишь отключить камеры наблюдения, и все, кто в ином случае пришёл бы на помощь, разом закроют глаза и вот так пройдут мимо, когда она тебе понадобится? Или просто счастье – такой невероятный эгоизм, что не оставляет места самоотверженности и следованию долгу?
- Лада, я ведь тебе… Вам… тебе хотела показать кое-что, - тем временем начала Ия нерешительно, прогоняя прочь разом все сомнения девушки, - затем и весь этот разговор начала, хотя и странный он вышел… – Ия выглядела смущенной и растерянной, но без болезненной нервозности, которую так часто можно было заметить в повадках Средних. Выглядела она утомлённой что ли, или просто такой же опустошённой, как и сама Лада, опустошённой этим странным вихрем чувств, непривычных и каких-то почти нездоровых в своей иррациональности. - Только если не боишься. - Шёпот Ии звучал так твердо, а вместе с тем так безоглядно опрометчиво, что Лада даже на какую-то долю секунды засомневалась, а не боится ли она, действительно, даже сама еще не зная, чего именно, и тут же замотала головой, все еще глядя в чернеющие в темноте проходной огромные зрачки Ии.
«Алло, Анна, Анна, слышишь меня?» - Громкий голос и темный силуэт прошедшей по двору мимо распахнутой двери их подъезда женщины с мобильным телефоном заставили девушек вздрогнуть.
- Разве что может быть страшнее сегодняшнего дня? – Выдохнула Лада, качнув головой и закрывая на мгновенье лицо руками, едва только женщина скрылась из вида и ледяные тиски испуганного напряжения отпустили девушку. - Я словно десять лет прожила за него один…