=> «Вы в порядке, учитель? Непогода пугает…»
Признаться, сообщение это заставило Ию смешаться, захлопав удивленно глазами. Интересно, камеры внутреннего наблюдения уже отлажены и заметят ли они эту мимолетную улыбку, коснувшуюся ее глаз? Зоэ был одним из самых тихих мальчиков в классе 2\3, не хорошо, но и не плохо учившийся, предпочитавший отмолчаться, когда острили его сверстники и отойти, когда они затевали потасовку. Изгоем или козлом отпущения при этом мальчишка не был, что всегда приятно удивляло Ию, однако это сообщение подняло в ней странную волну чувств, словно благодарности и окончательного подтверждения появившейся сегодня надежды, что, быть может, и правда не всё ещё потеряно для жителей Империи, что есть еще люди в безликой массе Средних…
<= «Добрый вечер, Зоэ. Непогода не отменяет необходимости здороваться. Всё в порядке, неполадки устранены. Ты напуган? Ты дома?»
Вот так, в меру мягко и в меру строго.
=> «Что это было, учитель? Проверка? А я торчал в темной школе без ключей, не мог дозвониться деду и попасть домой… вот только вернулся».
Ну ничего себе! Ия знала, что у Зоэ нет родителей, но думать о том, сколько времени ребенок одиннадцати лет, покинутый, провел в темном здании школы, было как-то не особенно приятно, учитывая то, как удивительно провела эти минуты она сама.
<= «Тебе было страшно?»
=> «А это плохо?» - Тревога и настороженность отчётливо увиделись Ие в этих словах.
Проклятый Устав! Девушка любила свою работу, несмотря на то, какими пугающе бездушными бывали порой – чаще всего – дети, какими взрослыми все они были с самых ранних лет, лишенные детства, и, хотя Ие и не с чем было сравнивать, ей не переставало казаться, что что-то в них должно было быть иначе, не так… Ах, Зоэ, конечно, Устав не позволяет бояться, ты же прекрасно это знаешь, так к чему такие вопросы?.. Ия вспомнила, какие вопросы задавала себе сама, будучи в возрасте этого мальчишки, и едва сдержалась, чтоб не качнуть головой.
=> «Кому нечего скрывать, тому нечего и бояться. Мы же учили Устав, Зоэ. Законопослушному гражданину Империи нечего бояться».
Даже после всего случившегося Империя по-прежнему является единственной реальностью, а она, Ия Мессель, по-прежнему учитель, которому невозможно в разговоре со своим учеником обойти букву Устава. Бояться нельзя. Всегда было нельзя, а теперь – словно бы почему-то особенно, хотя девушка и не могла уловить для себя, почему. Бояться - это ведь тоже не по Уставу. Ия в общем-то и прежде мало когда и чего боялась – чему быть, того не миновать, полагала она, и то, что у других, наверное, было бы страхом, в ней куда чаще принимало форму злости, агрессии, словно вставшая дыбом шерсть на загривке встревоженной кошки.
<= «Я думал, никто про меня не вспомнит, если я пропаду. А Вы ничего не боитесь, учитель?»
Ия снова представила этого кучерявого, невысокого мальчишку одного на школьном дворе под проливным дождем. Святая Империя, чего бояться человеку – тем более ребенку, еще даже не подростку, – которому не страшно вслух сказать о своих же страхах? Выходит, всё же есть у Империи одна сторона столь сильная, что может затмить собою все прочие, ненавистные – это прямота и бесстыдная откровенность, с которой она порою действует и вынуждает действовать других. Когда не вынуждает так же бесстыдно лгать.
…да только разве этой прямоты достаточно, чтобы уравновесить молчание, держащие тебя в рамках закона, в пределах нормы, в клетке дозволенного?
=> «Я не боюсь того, что со мной будет. Жизнь не должна пугать ни тем, что она жизнь, ни тем, что она исключительно твоя, и никто, кроме тебя, не вправе её прожить. Жизнь не может пугать, Зоэ, потому что это единственное наше, что у нас есть».
***
Хотелось бы знать,
Остаться мне или бежать,
Спасаться или продолжать?*
[*Из песни группы Flёur – «Человек 33 черты»]
В Академии пришлось торчать еще битый час, хотя аварию удалось устранить уже минут через двадцать, а то и меньше, после всего происшедшего. Хвала Империи, что в Академии в это время людей, как правило, оставалось уже не очень-то много, в основном задержавшиеся наставники да охрана, и этот день исключением не был. Весь немногочисленный преподавательский состав, находившийся в это время в здании, долго еще сидел в зале совещаний, за вытянутым овальным столом, переливая, как показалось Алексису, из пустого в порожнее всё то, против чего Высокий Сектор оказался столь внезапно совершенно бессилен. Смысла в этом всём молодой человек не видел никакого – пусть и по-настоящему потрясенный происшедшим, сейчас он был всё же слишком поглощен самим собой, как ни старался собрать всю волю в кулак и выкинуть из головы хотя бы на мгновение распахнутые в пол-лица глаза шокированного мальчишки, его теплые губы и такое странное, безумно нелогичное и неправильное поведение. Нет, нет, провалиться Империи, Мастер ожидал чего угодно, но не того, что получил. Вместе с тем, однако, Алексис был зол, по-настоящему зол, разом и на себя, и на Пана, и на что-то еще, непонятное, будто на весь мир и всякого, кто сидел теперь с ним за одним столом в зале Совета, раздражая молодого человека каждым произнесенным словом. Каменная маска спокойствия на его точёном лице, казалось, сводила скулы и готова была вот-вот разлететься вдребезги, не выдержав давления фонтанирующих внутри эмоций. Только теперь, когда стрелки часов, словно бы замершие в полутьме пожарной лестницы, вновь продолжили свой ход, молодой человек начал в полной мере осознавать всю безрассудность содеянного – и оно вызвало у него обжигающую волну гнева, почти что презрения к самому себе. Страшно не было - было как-то до ужаса пусто, словно в ожидании конца. Вот так бесславно, да? Ну ты и идиот, Брант, - спустить всё, что имеешь, за две минуты помутненного рассудка. Совсем на всю голову больной… Приключений захотелось? Добиваться всего, чего хочется, - это, конечно, отлично, не поспоришь, только вот стоит ли оно того, чтобы рушить к диким всё нажитое? Всё, чтоб тебе провалиться, Брант, к чему ты шёл столько лет своей жизни.
Только снова и снова какой-то отвратительный голос шептал в глубине души: “Стоит!”, и заставить его замолчать оказалось как-то удивительно сложно. Даниел, конечно, бездушный Высокий до самого мозга костей, но и в его словах всегда есть зерно здравого смысла… Только вот поздно уже вспоминать его педантичные наставления, сделано дело. А холодные, пронизывающие взгляды собравшихся, сидевших за вытянутым столом, на протяжении всего этого странного внепланового совещания были направлены словно бы только на него одного, Мастера Бранта. Неотрывные, тяжелые, словно вопрошающие… Ты точно параноик, Брант, им неоткуда было узнать. И все еще не в чем тебя обвинить. Не только параноик, но и кромешный идиот к тому же. Включай уже свои хвалёные мозги и займись делом.
- …в первую очередь нам стоит выяснить, не было ли происшедшее совершено преднамеренно по чьему-то умыслу, - вещал Мастер Рейн жестко и холодно, приковывая к себе взгляды присутствующих в зале Совета, - усилить контроль молодежных дружин, запросить ВПЖ в общежития, провести проверки техники - в срочном порядке… Показать всем, что ситуация в наших руках…