Вытащить эту трусиху в бомбоубежище, о котором она упоминала девчонке еще во время недавней грозы, и, кажется, добилась согласия, оказалось для Ии делом, мягко говоря, не из самых простых. Никто, в общем-то, и не обещал, что будет легко, и все же Ие думалось, что юная Карн окажется легче на подъем, чем ей пришлось увидеть и испытать впоследствии. За неполный день переписки – иносказательной, туманными намеками, - у девушки сложилось стойкое впечатление, что Лада боится всего на свете, что только возможно и невозможно, каждого сделанного шага и каждого невысказанного слова, каждого взгляда, брошенного на нее случайным прохожим. Признаться, Ие это было странно: в ее жизни и жизнях людей, окружавших ее каждый день, ответом на возможную угрозу куда чаще была едва сдерживаемая агрессия нападения или, как минимум, упёртый спор за отстаивание собственных немногочисленных прав; здесь же все представлялось совсем иначе – Лада убегала. Пряталась улиткой в свою раковину, сдавалась, подчинялась и убегала от любых дальнейших взаимодействий, а уж конфликтов и подавно. Словно запирала сама себя на тяжелый замок с давно потерянным ключом (если вообще когда бы то ни было существовал этот самый ключ), ее саму же камнем на шее тянувший вниз.
Как бы то ни было, назначить место и время этого странного свидания, наконец, удалось. Встретились девушки в поздних сумерках за зданием школы, ничего не сказав друг другу, лишь согласно моргнув глазами, пытаясь придать походке непринужденность запоздалого пешехода, задержавшегося на работе. Ие вдруг подумалось, что неплохо было бы, пожалуй, если их общение войдёт в то русло, которого она так жадно желает теперь, придумать свои жесты или специальные слова для обозначения всего того, что вслух они произнести не могут. Надо предложить ей…
До комендантского часа оставалось еще минут сорок, быть может, даже чуть больше, но терять попусту время думалось совершенно недопустимым. Поблизости от заросшей кустами трансформаторной будки, по счастью, никого не было – Средние редко задерживались вне дома допоздна, – и Ия тотчас скрылась в зарослях, до неловкости спешно поворачивая ключ первой двери, а затем и второй, когда услышала приближающиеся шаги – помоги Империя, только бы Лада! Сердце трепыхалось в грудной клетке неровно, но безудержно громко, словно желая выдать своим стуком присутствие девушки в неурочное время в неурочном месте, и пальцы, сжимавшие ключ, дрожали. Какое безумие, святая Империя, какое безумие она затеяла, да еще и ввязывая в это другого человека…. Ведь теперь, случись что, выданная школьной администрацией доверенность уже не спасёт. Голова едва не шла кругом от осознания происходящего, от одной лишь мысли о том, что будет с ней и с ними обеими, если…
Она отворила первую дверь, когда Лада показалась в паре шагов от нее в зарослях черемухи - вот интересно, а не специально ли она посажена именно здесь и именно так, чтобы закрывать вход в потайное помещение? Глаза девушки блестели каким-то, как показалось Ие, лихорадочным нетерпением, которого она от Лады, столь упорно не желавшей искать приключений на свою голову, никак не могла ожидать теперь. Словно полевые мыши в свою норку девушки шмыгнули во тьму приоткрытой двери предтамбура, разом радуясь и досадуя, что сквозь кусты, окружавшие спуск под землю и трансформаторную будку, нет возможности видеть творящегося вокруг них, и, толкнув совместным усилием вторую, более тяжелую дверь, очутились во тьме бомбоубежища. С тревогой наблюдавшая весь вечер за реакцией соседки, Ия включила свет и повернулась к ней, понимая, что не знает, что сказать, но слова, судя по лицу второй девушки, оказались бы сейчас лишними. Лада окинула помещение зачарованным взглядом и, кажется, забыла вовремя сделать вдох, дико озираясь. Воздух был затхлым и сухим от пыли, длинная лампа в дальнем конце помещения нервно подрагивала.
- Идем, не стой, - прикосновение Ии отозвалось на предплечье девушки роем разбежавшихся мурашек, - сейчас это мое царство.
- Твое? Точно никто не придет? Ты же говорила о ремонте… – Лада сделала несколько неуверенных шагов вперед, словно ожидая не то какого-то подвоха, не то просто опасаясь проснуться от этого странного сна. Во взгляде её, однако, не было сейчас ни тени усталости и того затравленного страха, который Ия так часто замечала прежде.
- Они звонят мне каждый раз, отчитываются, что сделали. – Отозвалась девушка. – Славься Империя, но камеры они оставили напоследок. Видать, так делают, что сами не рискуют перед камерами светиться, - усмехнулась она, - правда, это только до осени…
Но Лада, кажется, уже не слышала ее последних слов, устремив взгляд на противоположную стену, куда-то мимо длинных столов и нар.
- Книги, - выдохнула она зачарованно, - бумажные книги! - Она перевела взгляд на Ию и удивленно заморгала, словно не веря собственным глазам. - Так много бумажных книг в одном месте, с ума сойти… Ты их читала?
- Ну, кое-что читала… - замялась девушка, опускаясь на корточки возле замершей подле нижних полок с книгами подруги, - Там ничего особенного нет, кроме… кроме Устава, представляешь? – Одним звуком выдохнула она.
- Устава? – Лада взглянула на подругу расширившимся от удивления глазами. - Полного Устава?
- Только для Средних, конечно, с ума сошла – полного… - Ия недобро фыркнула, - Мы нашей-то части в глаза не видели кроме тех считанных глав, что с младенчества вбиваются в голову, а ты говоришь «Полный»…Может, Высокое издание – вообще миф, кто их знает, что у них там творится. Отец, конечно, не рассказывал никогда, да иногда всё-таки случалось обмолвиться, ну, и вообще, многое же говорят, - она выпрямилась, помогая подняться и Ладе, крепко вцепившейся руками в запыленную книгу, - многие же говорят, что там совсем другой мир, а Высокие – совсем другой расы, нежели мы. - Ия не смогла отчего-то сдержать вздоха, хотя и едва ли сама отдавала себе отчет, о чем конкретно подумала в тот момент: об отце, о матери или же обо всей Системе в целом.
- Еще бы не другой, - тихо отозвалась Лада, - мы – муравьи, тупая рабочая сила. – Она опустилась на самый краешек длинной скамьи, глядя расфокусированным взглядом куда-то в пустоту перед собой и словно бы совершенно забыв о присутствии Ии в этом странном помещении. - Они требуют от нас быть идеальными, соответствовать всем параметрам нормы – только требования их невыполнимы, потому что невозможно так себя убить, оставшись живым. Не знаю уж, как для Высоких, но для Средних – точно невыполнимы. Удобно, да? Этими невыполнимыми нормами они заставляют нас чувствовать себя виноватыми и чуть ущербными, но вместе с тем вроде как и стремиться стать лучше, идеал-то перед глазами… Хотя где это он перед глазами? Он только в Уставе и в идеологических воспитательных рассказах, а на деле мы его не видели никогда и даже не замечаем этого. Только смотрим друг на друга и на себя самих и сравниваем с этой самой «нормой», прячем еще глубже свои и без того затоптанные эмоции, и окончательно убеждаемся в своей несостоятельности… - голос ее был абсолютно бесцветным и сухим, идеально для Устава, который девчонка теперь держала в своих тонких руках, но у Ии недобро засосало под ложечкой, - Система отлично отлажена, не придраться.
- Лада… - неуверенно начала было Ия, но та и правда словно не слышала ее, продолжая свою речь, обращенную в пустоту перед ее взглядом, словно выговориться было для неё единственным важным сейчас, вопросом жизни и смерти..
- А еще, например, смотри: обычная трудовая норма в Среднем – десятичасовой рабочий день, положим, плюс-минус час на обед. Средние работают в большинстве своем на то, чтобы попросту свести концы с концами и оплатить все нескончаемые счета и налоги, непрерывно растущие и множащиеся. С девяти до половины восьмого, каждый день, представь. Мы счастливчики, что еще почти дети, что можем так или иначе получить послабление, да и то, часто ли? Но однажды Система полностью сожрёт и нас обеих, мы станем такими же: работа по будням и полный дом детей по «выходным», стирка, уборка, готовка, и молельные собрания, разумеется… Средние изо дня в день приползают с работы никакие от усталости, включают телевизоры или социальные сети, чтобы хоть как-то отвлечь мозг, и без того не у всех утруждаемый, потом ложатся спать, чтобы на следующий день повторить тот же путь до работы, а с работы – до дома… А чего ради? Ты прежде спрашивала себя об этом? – Лада подняла лицо и посмотрела на Ию таким светлым, незамутнённо чистым взглядом, никак не подходившим к сказанным ею словам, что к горлу второй девушки подступил какой-то душащий ком. – Высоким ведь нужны наши пустые головы, верно? Высоким нужны наши покорность и бессилие, да просто усталость… И все это знают, ну, многие, наверное, только вслух никто не посмеет сказать. Упаси Империя такое сказать вслух…