- …Брант, даже если закрыть глаза на то, на чем я тебя ловлю второй раз, ты слишком много им позволяешь – в частности тем, что говоришь с ними на равных.
- Опять ты о старом? – Устало выдохнул Алексис. - Важно не то, как я говорю с ними, а как они говорят со мной. – «Оурман, всё-таки ты упёртый зануда». - Поверь мне, в их жизни будут самые разные люди, и не все из них станут вести себя по Уставу - вот тогда-то они и вспомнят меня.
- Брант, нужно быть жёстче, они должны уже сейчас, сразу понимать, что к чему, разве нет? А ты с ними обращаешься как… однокурсник, а не Мастер.
- Даниел, мне нужно их узнать - максимально быстро и глубоко проникнуть в их головы, а с ними это возможно только в неформальном общении. Ты, правда, думаешь, что хотя бы один из них покажет настоящего себя какому-то левому Высокому? Я имею полное право сам решать, как мне с ними общаться.
- Ты просто пользуешься привилегией своей фамилии. Но если что-то случится, Брант, даже на твою фамилию просто закроют глаза, это ты понимаешь?
Вот только не надо про фамилию, а? К счастью, последние слова Мастера Оурмана оказались приглушены короткими гудками звонка на второй линии, тем самым давая Алексису отличный шанс закончить этот ставший внезапно не самым приятным разговор.
- Ладно, отбой, мне кто-то еще звонит. Потом обсудим, - сухо бросил Алексис, почему-то чувствуя себя совершенно втоптанным в грязь, и, оторвав мобильный от уха, коснулся клавиши переключения. Знает же Оурман его слабые места… Негромкий, чуть отдававший нездоровой хрипотцой мужской голос встретил его почти в тот же самый миг.
- Алло, Мастер Брант?
- Да, здравствуйте. - Алексис не мог узнать голоса, и напряжение словно бы неприятным покалыванием проникло во все его тело.
- Берген, Кристоф Берген. - Неудивительно, этого наставника Алексис и правда знал неважно. - Мастер Брант, срочная мобилизация из Совета, слушайте меня внимательно, но не смейте ничего предпринимать, пока Вам лично не будет приказано. Час… Уже почти два часа назад было совершено покушение на жизнь Всеединого Владыки. Он жив, хотя и ранен, хвала Империи, не так опасно, как мог бы быть в данной ситуации. Террористы захвачены и обезврежены, о них, однако, я сейчас не могу говорить многого, что сказать стоило бы, особенно именно Вам… - в четком и до настороженности серьезном голосе Кристофа можно было услышать далекий отзвук досады. - И все же мой долг - сообщить то одно, что Вам действительно крайне необходимо знать сейчас: в числе преступников, мастер Брант, был Ваш кадет из нового набора. Вас скоро вызовут. Готовьтесь.
========== Глава 15 Метаморфозы ==========
Girl,
You lived your life like a sleeping swan
Your time has come
To go deeper*
[*Англ. «Девочка, всю жизнь ты жила как спящий лебедь,
Пришло время для чего-то большего» (пер. автора)
Из песни группы The Rasmus – «No Fear»]
Наверное, если бы Ладу спросили, как она решилась и зачем она это делает, она бы не смогла ответить. Сумасшествие того вечера все еще четко стояло перед глазами девушки: как и что (о, расколоться Империи!) она позволила себе говорить там, вдохновленная пьянящей дикостью свободы, как зачарованно смотрела на нее Ия, которой так восторгается она, Лада, сама, и как выползала на четвереньках из двери предтамбура, словно пятилетний ребенок, чтобы увидеть сквозь более редкие стволики кустов, есть ли во дворе школы люди в столь поздний час, и как почти бегом бежала домой, одна, чтобы успеть вернуться в последние минуты комендантского часа, придумывая на ходу какие-то неловкие версии, почему она не купила ничего в магазине, в который, якобы, ходила…
Еще очень долго после этого лежала Лада Карн в своей постели, глядя широко распахнутыми глазами в темный потолок, и сердце по-прежнему колотилось бешено громко, словно желая разбудить тихо посапывающую под боком Ину, не давая уснуть и самой девушке. А завтра снова вставать ни свет, ни заря, месить тесто… Странно, но привычная для неё жизнь, день за днём складывающаяся из часов, проведенных на работе, и часов, проведенных с семьей, сейчас казалась девушке безумно далёкой и нереальной, словно это в ней что-то было не так, а не в безумии подземного бункера и не в тех страшных словах, которые она позволила себе так опрометчиво произносить вслух. Сон все не шел, напрочь выбитый волнением от пережитых эмоций. Теперь, в очередной раз вспомнив реакцию родителей на ее ложь насчет закончившегося молока в первом магазине и закрытого второго, что чуть дальше, а не во дворе, - а именно безоговорочную веру ее глупым словам и ни одного лишнего вопроса, - девушка осознала одну очень странную, даже поразившую ее мысль: у них нет повода не верить ей, она же их не обманывала прежде. Всегда законопослушная, тихая, как и положено женщине, совершенно безропотно покорная, всегда и всюду пунктуальная, исполнительная и… А что, если на самом деле она не такая? Что, если девчонке удалось и саму себя убедить так, что она поверила, не заметила, как слилась с этой ролью, столь глубоко ненавистной и претившей ей на деле… Новая тревога закралась в сердце Лады, тревога и удивление: что, если все это, все эти семнадцать лет - не более чем самообман, а сама она – совсем не такая, и способна на что-то большее, чем тихо вянуть и угасать в бесцветном мире Среднего Сектора?.. Хотя на что бы?
Впрочем, что за мысли такие, она же не собирается ничего… Она уже собралась и уже сделала, что б ей пусто было. Ооо, Святая Империя, и как она могла только послушать Ию и решиться на это безумие?.. Если тогда, во время грозы, она могла еще на что-то списать замыкание, произошедшее в ее голове, могла оправдать собственную несдержанность, то теперь…
Право, что-то невероятное творится в ее жизни последние пару месяцев, да что в ее! Во всей Империи…И все изменится. В смысле, не прекратит происходить, быть может, даже станет серьезнее… Нет, это, конечно, преступление – такое помыслить, да и как возможен порядок вне Империи, подумать смешно… А жить тогда, что, как дикие? Холодок пробегал по спине от такой мысли. И все же что-то теперь непременно будет иначе, что-то словно шевелится внутри всего механизма, винтиком которого она и сама являлась, что-то рокочет тихо-тихо, но так угрожающе голосами непокорённых… Ах, что-то будет! Будет скорее и серьезнее, чем помыслить дозволено, страшно будет… Если б только маленькую Ину вытащить еще из этой средней трясины! Если б только понять, «прощупать» эту самую «другую» Ладу, что зашевелилась внутри, будто от спячки многолетней проснувшись, если б только стать сильнее, и решительнее, и попросту лучше…
«Средняя». Слово это всегда звучало для Лады клеймом, приговором - средняя во всем и всегда, никакая. Особенно теперь, когда она узнала новую Ию, смелую и дерзкую, умеющую и не боящуюся использовать обстоятельства в свою пользу. Умеющую оставаться в Системе, неуловимо и незримо выходя за ее рамки, такую особенную… После этого вечера хотелось выть и лезть на стену: разом от осознания своей никчемности в Системе, осознания себя не более чем расходным материалом Империи, о котором сама же она и говорила, а в то же время - прыгать восторженным щенком от одного воспоминания об Ие Мессель и того совершенно невероятного места, в которое последняя ее привела, и от щемящего доверия, и от эйфории становящихся словами мыслей, мыслей, что гудящим ульем в голове не дают покоя так часто, да что там, каждый вечер после главного выпуска новостей, после каждого разговора родителей о закончившемся рабочем дне, после каждого восхваляющего Всеединого Владыку стишка, рассказанного маленькой Нарьей наизусть… Святая Империя, как же хочется сбежать из этого мрака и быть как Ия, дорасти до нее, взять ту же планку находчивости и бесстрашия. И не важно даже, сколь немного Лада знает о ней сейчас, этого достаточно, совершенно достаточно, чтобы все стало понятно – ей одной, разумеется, вернее, им двоим… Достаточно, чтобы мечтать немножко о большем, да что там… чтобы просто мечтать. И стремиться. И быть лучше – во всем. И строить новую себя, пусть и в самой глубине, под коркой уставных норм, просто чувствовать ее, настоящую, каждой клеткой. Хотя бы перестать для начала, наконец, до дрожи бояться собственной тени.