Один – два – три – выдох.
- Да, Мастер, - едва слышно прошептал он, не глядя на темноволосого молодого человека перед собой.
- Нет, Вайнке, - безжизненно откликнулся тот, - еще раз.
- Да, Мастер! – Отчеканил Пан, выпрямившись, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голоса, ярость затопила его изнутри горячим потоком и наверняка сверкнула во взгляде светло-зеленых глаз, поднятых на Высокого. Святая Империя, как же он бесит.
Тот лишь кивнул в ответ.
- Свободен. - Внезапная безграничная усталость в голосе Алексиса в миг опустошила Пана, словно из переполненной бочки его гнева резким движением выбили разом всё днище, и он, не обернувшись, понуро вышел из помещения, бесшумно затворив за собой дверь.
Настроения заниматься не было, а Виктор Берген, худощавый темноволосый молодой человек, на фоне шебутного, неизменного энергичного Оурмана произвел впечатление растерянного, даже напуганного кадета, а вовсе не Мастера. Пан же витал в облаках, все стремительнее теряя последнюю надежду на свою стипендию, и урок упорно не шел в голову, а сердце грызло необъяснимое чувство вины, вины за эту усталость в голосе Алексиса, однако, как это возможно, где логика в этих чувствах, мальчишка уловить упорно не мог. Извиниться что ли? Хотя за что? Подумает еще… Ну уж нет, пусть только попробует подумать, что этот его «мастерский авторитет» что-то для него, Пана Вайнке, значит.
Только отчего-то полтора часами позже, спустившись по широким ступеням крыльца главного корпуса Академии, кадет все же догнал шагающего далеко впереди Алексиса и, оглядевшись украдкой по сторонам, дабы избежать лишних ушей, набрал в легкие больше воздуха, однако совсем не те слова, что думалось мальчишке, слетели внезапно с его губ:
- Что значит «ликвидировать» на самом деле? – Пан поднял на молодого человека свои очень серьезные серовато-зеленые глаза и буквально впился взглядом в его лицо. Тот лишь молча вскинул брови. - Все понимают, а на деле никто не знает, так ведь? Знают только, что – с концами. И все боятся, все Средние боятся Систему с самого первого дня.
- Закончи хотя бы Академию – может, узнаешь. - Пробормотал Алексис куда-то в сторону, словно пытаясь скрыться от этих глаз.
- Лекс… - Произнесенное так непривычно мягко и тихо, имя удивило, кажется, и самого Среднего. - Психушка? Тюрьма? Низкие? Смерть?..
- Не зови меня Лекс, я не ровня, - бросил, не оборачиваясь, Мастер.
- Да мне плевать, - отозвался Пан как-то отчаянно просто, - ответь мне.
- Когда как, Пан, когда как, - устало и шумно выдохнул Алексис все еще глядя куда-то в сторону, - ты просто подумай как-нибудь, зачем Империи могут быть нужны лишние Низкие? Хотя иногда психушки хватает, чтоб человек забыл, кто он…
От голоса Бранта, такого усталого, тихого и задумчивого, словно он размышлял вслух сам с собой, волосы зашевелились на голове кадета, и почему-то совершенно отпало всякое желание расспрашивать дальше, что тот имеет в виду под этими словами. Пан поежился и снова отчего-то почувствовал себя страшно виноватым за весь сегодняшний день, и ни прохладный ветер, разгоняющий летнюю жару, ни красота коридора общежития, снова потрясшая мальчика, ни домашние задания не смогли уже отвлечь мальчишку от этого щемящего чувства.
А в жилом втором корпусе как, видимо, и всегда кипела жизнь, и сновали туда-сюда возвращающиеся с занятий подростки. Антон Штоф, кажется, куда-то собирался, занимал собой разом все пространство комнаты, перебирал какие-то папки на полке над кроватью и что-то хмуро бормотал себе под нос, безуспешно пытаясь кому-то дозвониться, но на удивление смягчился при появлении соседа на пороге их теперь уже общего жилища. Пан не был настроен на разговор – больше всего хотелось повалиться на кровать, уткнуться носом в подушку и сделать вид, что сегодня не было никаких неприятностей, разговоров и сомнений, а на завтра не надо учить очередную порцию параграфов Устава. Однако дела не ждали, а отделаться от Антона парой дежурных фраз не удалось.
- К Бранту втираешься? – Голос молодого человека звучал столь спокойно и буднично, словно он спрашивал, не хочет ли Пан чаю.
- Что? - Мальчик поднял на соседа удивленный взгляд, не успевая нацепить маску безразличия.
- Ой, да ладно тебе, это нормально, - в глазах Антона вспыхнули на долю секунды какие-то недобро лукавые искорки, - только если хочешь пробиться, не к нему надо идти, а как минимум к его братишке - а то и еще куда повыше.
- Да с чего ты взял вообще? И что с его “братишкой”?..
- Пан, ну не надо, ладно? У Брантов все в семье большие шишки, неужто еще не знаешь? Брат – комендант, а папаша – советник. Думаешь, кадеты каждый день бегают после занятий с Мастерами поболтать? Парень, есть два пути к хорошей должности: хорошенько втереться в доверие или быть родней изначально. Подозреваю, что второе тебе не светит, вот и делаю простой вывод из того, что вижу собственными глазами.
- Я не… - внутри у Пана похолодело.
- И, тем не менее, я вас видел как минимум из этого самого окна на этой самой дорожке перед третьим корпусом. - Холодно закончил Антон, - Я смотрю, перваки нынче амбициозные пошли. Так чего ты хочешь?
- Вот и я думаю пока… - неуверенно произнес Пан, теряясь.
- Ладно, темни дальше, - качнул головой Антон, - не мое дело, в конце концов. Только что-то мне кажется, внедренный из тебя выйдет неважный, все на лице написано. Выбери что попроще, для твоего же блага будет. Младший Брант, конечно, личность легендарная, но с него, по-моему, еще рано брать.
- Легендарная?
- Ох, совсем зеленый… - в голосе Антона проскользнула не то насмешка, не то сочувствие, что показалось Пану совсем уж неправдоподобным. - Алексис получил совершеннолетие лет не то в десять, не то двенадцать… Не знаю уж, кого ему для этого пришлось укокошить, но факт остается фактом - прецедент, не писанный в Уставе. Его за это одна половина Академии на дух не переносит, а другая пророчит великое будущее… Хотя, ясен пень, всем по большому счету дела нет.
“Укокошил”? В глазах Пана едва не потемнело. Чтоб им всем пропасть, во что он ввязался?..
- А ты?
- А я. А какая разница? - Пожал плечами парень, потом подошёл к своему шкафу и принялся переодеваться в форму своего направления - темно-зелёную с белыми вставками, Пан так и не выяснил еще, к какому учебному подразделению она принадлежит, - явно давая понять, что разговор окончен.
Скользкий, однако ж, тип.
========== Глава 18 Узы ==========
Время шло бесконечно долго, словно тягуче, почти даже липко – от минуты к минуте, от часа к часу, даже как-то противно, словно в мутном тумане. Едва не попавшись прямо из кустов вокруг бомбоубежища в круг митинга МДН – молодежной дружины нравственности, - решившей вдруг собраться отчего-то именно возле ее школы (словно больше во всем квартале подходящего места не было!), Ия надвинула шляпку поглубже на глаза и поспешила выйти с другой стороны трансформаторной будки. Лады видно не было, значит, всё же не попалась, и то хлеб. Только уже возле самого дома, под аркой, ведущей во двор, какой-то парнишка-дружинник с синими полосками на фуражке придирчиво цыкнул и качнул головой, задержав взгляд на чересчур коротких волосах девушки, выбивавшихся из-под головного убора, однако ничего не сказал и поспешил в сторону круга собрания. Ия поморщилась внутренне – всегда терпеть не могла этих напыщенных, не по Уставу самодовольных ребят, строящих из себя невесть что: мол, взрослые никогда не вложат свои мозги в головы подрастающего поколения, и только изнутри должны расти чувства ответственности и долга. То есть патрулирующие дружинники вроде как и не запугивают, ведь они ровесники, да еще и с благими намерениями, а вроде как и перед Системой выслуживаются. Девушка на них нарывалась едва не каждый день, когда еще только произошла эта паршивая история со жвачкой в волосах, и они, непослушные, торчком стояли, хоть ты даже весь день в шляпке проходи. Неприятных историй тогда было хоть отбавляй – а вместе с ними, кстати, и жизненного опыта тоже, но теперь возраст и должность на работе позволял ей чуточку больше, все-таки школьный учитель – это уже куда значительнее, чем обозленный котенок из старших классов. И все же… дружинники ни у одного нормального Среднего ничего, кроме презрения или страха, отродясь не вызывали. Ладно, коменданты со своими ВПЖ, к ним хотя бы привыкнуть можно (давненько их, кстати, видно не было в ее доме), раз никуда не деться, но выскочки-подростки из МДН – это уже ни в какие ворота. Прихвостни имперцев. А, впрочем, какая разница? Не тронули – и то благо, а об остальном не стоит и думать, раз минуло.