- Слушай, Антон, о чем ты так одержимо пишешь? Это же диссер, да?
Рыжевато-золотистые глаза парня повернулись от экрана ноутбука и встретились с серо-зелеными глазами Пана.
- Диссертация, ага. Сейчас идет разработка нового уровня контроля над эмоциями, ты слышал? – Обратился к мальчишке Антон, нажимая кнопку сохранения файла и окончательно переключая свое внимание на первокурсника. - Вернее, разработка уже завершена. Говорят, в Среднем участились истерические случаи, не замечал?..
- Истерические?
- Эмоциональные всплески. - Пояснил старший из парней тоном уставшего твердить одно и то же учителя. – Не говори мне, что вы все еще не читали Мархойма и Кранца, пора уже знать элементарную терминологию.
- Угу, - буркнул Пан в ответ, с неудовольствием припоминая, как те же две фамилии твердил им Мастер Берген, когда кто-нибудь из мальчишек терялся во время ответа в дебрях терминологии, - так что со Средними-то? И с разработками…
- Универсальное лекарство от эмоционального возбуждения. В шестнадцатом и пятнадцатом квартале, как в самых благополучных, в два центра зачатия уже прислали наших врачей: операция на головной мозг делается на девятый-десятый после оплодотворения месяц. Так вот, я поддерживаю тех, кто утверждает необходимость вмешательства на более раннем уровне, когда мозг эмбриона сформирован еще не до конца, поскольку это повысит эффективность действия. К сожалению, мои оппоненты, коих в научном сообществе большинство, все как один твердят, что столь раннее вмешательство может дать обратный результат и привести к росту агрессии, если мы говорим о воздействии на миндалевидное тело. Хотя, вот увидишь, не пройдет и полугода, и как минимум на экспериментальном уровне они все равно попробуют сделать так, как настаиваем мы, потому что их способ значительно менее эффективен. Вот так вот. – Просто пожал плечами Антон, явно готовясь вновь нырнуть в свою исследовательскую работу.
- Круто… - выдохнул Пан, вкладывая в свой голос допустимый максимум одобрения и минимум продравшего его от услышанных новостей ужаса.
- Ну да, как-то так, - спокойно пожал плечами Штоф, облокотившись на спинку своего стула, - а ты как, подумывал уже о том, куда на старших курсах идти?
- Ну… - Пан замялся, отчего-то удивленный этим вопросом – больше всего ему хотелось ответить на прозвучавший вопрос вопросом «А что, уже пора?», но здравый смысл подсказывал ему, что в глазах Антона он окончательно падет ниже плинтуса, и мальчишка придержал язык, - ну пока мне нравится… то, что сейчас проходим. В смысле, нравится психология, основы полит. учения и… сравнительное право тоже, только оно мне плохо дается. Пока. – Голос его звучал неуверенно и как-то глупо, как подумалось самому Пану, но сосед оставался на удивление спокоен и серьезен, без тени ожидаемой насмешки в медово-золотых глазах.
- Хочешь стать внедренным?
Неожиданный вопрос Антона отчего-то выбил мальчишку из колеи: что-что, а это ему всегда казалось самым последним делом, а теперь, выходит, он сам говорит, что ему это нравится? Или он не это говорил?..
- Ясно все с тобой, - смягчился старшекурсник, - ну, это нормально для первого семестра, не бери в голову. Внедрение – самый широкий путь, с него почти все начинали, кто сейчас что-то значит в Академии. А потом уже расходились по переквалификациям.
- И всякие наставники тоже?
- И «всякие наставники» тоже, - кивнул Антон, а Пану снова стало чуточку не по себе от его тона, - мастера же вас так и вытаскивают из Среднего. По-своему, конечно, но тоже вполне себе внедренные, разве нет? Я бы даже сказал, не обязательно быть мастером, чтоб быть внедренным, но обязательно – внедренным, чтоб стать мастером. Другое дело, что многие хотят идти дальше или специализироваться уже. Тот же Брант, он же у тебя Первый Мастер, верно? Мы с ним фактически учились вместе, только нормальные люди в пятнадцать поступают в Академию, а он уже заканчивал. Он же меня старше на самом деле на неполный год, - пожал Антон плечами невозмутимо, - а учился на последнем курсе, когда я только пришел. Ну, а дальше уже по распределению на узкую специализацию, я – в медицину и естественные науки, он – в управление, тут и разошлись. Хотя, нет, он у меня потом еще однажды даже занятие вел, прикидываешь? – Антон как-то неопределенно повел плечом, и Пану отчего-то в этом жесте увиделись не то презрение, не то дискомфорт и неприязнь. - Нелепо, когда учитель твой ровесник…
«А может, он просто ему завидует?» - Пронеслось внезапно в голове Пана. Отчего бы и нет, правда? Штоф, кажется, карьерист будет еще похлеще самого Бранта – только дается ему все, кажется, куда сложнее, вот и бесится… Кто их, Высоких, разберет, чего они хотят – хотя разве они кроме власти чего хотят на самом деле? Мальчик подавил шумный вздох. Как же иногда тяжело с ними, право. С ними, да и вообще просто тут.
- А ты сам? – Помня, как обычно реагирует на этот вопрос Антон, Пан немалым усилием придал голосу уверенность. – Что дальше?..
- А я на будущий год в БИУ, - на удивление просто отозвался старшекурсник, потягиваясь через спинку стула, - сразу на третий курс, а потом в НИИ и всё.
Что «всё», Средний решил не уточнять, и без того получив куда больше, чем смел надеяться. Подумал только, как, наверное, просто и спокойно живётся, когда знаешь наперёд на много лет всю свою жизнь – спокойно и скучно. Подумал и сам себе удивился.
До одержимости энергичный и вдохновляющий, август закончился. Пришла осень.
========== Глава 24 Дела семейные ==========
Компьютер включаться не захотел. Просто не захотел, и всё тут, хоть что с ним делай. Это было, конечно, как нельзя более «кстати» - Ие сегодня надо было получить с добрый десяток писем с решенными тестами и законченными эссе от своих второклассников и все их проверить. Именно сегодня, без возможности перенесения работы на завтра. Девушка потерла виски, перепроверила все возможные и невозможные варианты механической поломки, снова взглянула в темный, мертвый экран компьютера и качнула головой. В технике она разбиралась неплохо – и здесь нужно было отдать должное мальчишкам из школы, у которых, сколько бы конфликтов между ними ни случалось за годы учебы в одном классе, она кое-чему неженскому и полезному все же успела научиться.
Интересно, а отец не даст ей свой компьютер ненадолго? Глупая, конечно, идея, но ей ведь действительно немного надо, только почту…
Девушка вышла из комнаты и робко заглянула в отцовский кабинет:
- Пааап, послушай, у меня комп умер, можно мне на минутку с твоего?.. Мне только почту…
- Что, совсем никак без этого? – Грегор едва обернулся на голос дочери.
- Буквально пять минут, только домашку скачать, мне проверить сегод… - голос Ии утонул в громком телефонном звонке, от которого оба едва не подскочили.
- Сейчас… - бросил ей отец, снимая трубку. – Да? Да. Да. Сейчас? Нет, мы друг друга не поняли, я этого не говорил… Да, да, это другое дело, но он должен иметь в виду… Как «никого не беспокоит»? Стоп, стоп, я через несколько минут буду у Вас, и объясню иначе… - мужчина спешно выскочил из комнаты, неловко натягивая в прихожей свой тонкий сине-черный плащ – за окном сегодня лило как из ведра – и продолжая сурово спорить с кем-то в трубке.
- Паап… - Ия поняла, что сейчас точно останется ни с чем, потому что про ее существование просто забудут – как всегда – и тихонько напомнила о себе. Грегор шепнул ей что-то нечленораздельное мимо трубки и принялся спешно шарить по карманам в поисках ключей.
- Пап! – На сей раз ответом девушке послужило еще менее понятное высказывание на безмолвном языке жестов, после чего отец выскочил за дверь, даже не заперев замка.
Святая Империя, кто бы только знал, как её бесит это все! Как ей недоело жить в собственном доме на правах не то домработницы, не то умственно отсталого котенка, не то и того, и другого одновременно! Ну, что она имеет? Тычок пальцем в нее, затем на комнату отца, затем два раза по пять пальцев, тычок на него самого и входную дверь. Ладно, тем лучше, значит, десять минут, пока отца нет, она может, не мешая ему, работать и, не тратя собственных нервов под его взглядом, занять его компьютер и сделать свои дела. И пусть это будут, наконец, его проблемы, если она его не так поняла. Камеры ей свидетели, читать мысли она еще не научилась.