«Составление психологического портрета сотрудника…»
«Отметьте по шкале от 0 до 5 эмоциональную неустойчивость лица…»
«Оцените отношения лица внутри рабочего коллектива…»
«Оцените исполнение основных должностных обязанностей лица…»
…и что-то слегка онемело внутри.
Да меня же сожрут. Мне семнадцать, а я стою над ними, тридцатилетними, и оцениваю их? Они меня сожрут с потрохами и не поперхнутся, если хотя бы догадаются…
Что они вообще понимают под этой «оценкой исполнения основных должностных предписаний»? Она же не инспектор из Высокого Сектора в конце концов… Даже после полутора лет работы в школе разница эта была для Ии огромной: одно дело - наставлять детей на правильный, предписанный Уставом путь, но другое – указывать взрослым людям на неточности их поведения. А вернее, почти открыто доносить на ошибки сотрудников начальству. Почему-то разом это повышение показалось девушке какой-то ошибкой, а новые обязанности – вовсе не стоящими той почти не ощутимой денежной прибавки, которую сулил ей новый статус. Только отказаться, наверное, уже никто ни за что не позволит. А, правда, интересно, что будет, если она не пройдет испытательного срока?
И вообще, неужто и сама она была все это время таким же предметом изучения для кого-то из старших учителей, и ее тоже оценивали по шкале от 0 до 5? Ия, конечно, и так догадывалась обо всем этом прежде, хоть никто никогда и не говорил ей, что занимаются этим старшие учителя, а не левые коменданты из Высоких, как всем всегда думалось, но увидеть все это вот так, своими глазами… Прежде, оставаясь на самой низкой ступени своей карьерной лестницы (как громко звучит и какой гнилой несет в себе смысл!), Ия полагала, что обязанности старшего отличаются лишь какой-то дополнительной документацией по ученическому составу, но теперь, выходит, что и к ней самой был приставлен кто-то из старших всё это время?..
А «какую-то дополнительную документацию по ученическому составу» ей, разумеется, тоже всучили: в начале и конце каждого учебного года должностными обязанностями девушке вменялось теперь составлять краткий статистический портрет каждого учащегося из классов, у которых она вела уроки. Да-да, всё это подразумевалось успевать делать, составлять и заполнять параллельно с преподавательской деятельностью. А портрет этот, как гласила инструкция, был призван «с большей наглядностью показывать изменения, происходящие в юной личности стараниями школы». Сумасшедший дом, одно слово.
***
Что будешь делать ты,
когда застучит в твоей груди часовая бомба?*
[* Из песни группы СПЛИН «Что ты будешь делать?»]
Можно хоть всю жизнь играть того, кого в тебе видят окружающие, и искренне верить, что это ты и есть. Но однажды, вероятно, произойдет что-то, после чего ты больше не сможешь продолжать так дальше. Что-то, что откроет тебе глаза на тот простой факт, что ты – другой. И ничто и никто больше никогда не сможет тебя переубедить. Что ты будешь делать? Сможешь ли ты вообще себе самому поверить и самого себя отстоять?.. Что, если нет? Сломаться? А что, если да? Возможно ли это на самом деле – жить, принимая себя «не таким»? «Не таким» равно для самого себя и для общества, неизвестно, что еще тебе в итоге окажется сложнее.
Странные и недобрые мысли ходили в голове Алексиса весь следующий день, не давая толком сосредоточиться на работе.
Что останется от него самого, если снять все ярлыки и этикетки? Если отбросить светло-серую форму и кольцо Мастера, если забыть о том, что он Брант, что он Высокий, что у него нет права на ошибку и нет права обнять того человека, которого единственного за всю свою жизнь ему так сильно хочется обнять. Что останется от него самого, если выбросить из головы само существование Устава, должностных обязанностей и прочей Имперской шелухи?
Земля дрожала под его ногами.
Кем он окажется - бунтарем? Нет. Диким? Нет. Высоким? Да нет же. Неужто, как и Пан Вайнке, он окажется не более чем мальчишкой, умеющим лишь виртуозно лгать и притворятся кем-то другим, прячась и скрываясь за этим выдуманным образом?.. А меж тем, что-то же должно остаться. Что-то, что окажется неподвластно всем этим классификациям. Или все-таки нет? Ведь неспроста люди так сильно боятся мыслить себя вне придуманных ими рамок и ярлыков, добровольно навешивая их на себя все больше и больше. Так и получается тот самый порядок, о котором так сильно печется Империя. Выходит, Империя все-таки права, и люди не могут оставаться адекватными без нее, логично? Логично. Тогда почему что-то здесь всё равно кажется ему неправильным?
Самое жуткое, однако, было в другом, а именно в том, что кроме всех прочих, и сам Пан не видит в нем, Алексисе Бранте, ровным счетом ничего дальше этой блестящей этикетки – вернее, не хочет видеть, пока сам не ткнешь его носом. Хотя, если посмотреть с другой стороны, разве не стало бы все еще хуже, если бы он увидел? От осознания своего страха быть воспринятым в глазах Пана таким же потерянным мальчишкой Алексису стало тошно. Или не от страха, а от самого себя – за то, что позволяет себе испытывать этот страх и позволяет себе не доверять этому человеку. Хотя куда уж доверять больше?.. Да и разве стал бы он говорить мальчишке все, что говорил, и делать все, что делал, если бы тот действительно видел одну лишь эту «этикетку»?.. Если бы мальчишка был таким же, как и все прочие…
- Мастер Брант… Простите, к Вам можно? – Напарник нерешительно сунулся в приоткрытую дверь.
«Нет», - так и подмывало Алексиса ответить ему, но такую роскошь он явно не сможет позволить себе еще очень долго – до получения второго кольца как минимум, а то и до третьего.
- Конечно, Виктор, - отозвался он, словно пытаясь всё еще ухватить исчезающий конец той последней мысли, которая так отчаянно улепетнула из головы от голоса Второго Мастера, чтобы вернуться к ней чуть позже.
- Мастер Брант, мне тут пришли документы на индивидуальные тренировки. Что у нас насчет выездов в этом году?
- Выездов? – Алексис, едва сдержав вздох, опустил голову на руку. - Ну да-да. Совсем вылетело из головы. В декабре, как всегда.
- Мастер Брант, Вы поедете? У меня ведь десятого операция… Но я могу в начале месяца…
- Виктор. – Алексис прервал его неуверенную речь решительно, но вполне мягко. - Во-первых, выезды должен проводить один и тот же человек, чтобы видеть работу каждого по отдельности. Во-вторых, на них обычно ездят Первые Мастера, так уж заведено, что мы с кадетами имеем больше общения, чем вы.
- Но ведь в прошлом году…
- В прошлом году ездил мой предыдущий напарник только по той причине, что мне ровно накануне Криске сломал запястье, и я не успел вовремя ночью попасть в клинику. – Надо кстати, поинтересоваться, как у него дела, у талантливого мальчишки Ноэла Криске с третьего курса, давненько он его не видел. – В этом году, вне всяких сомнений, поеду я. Так что подготовь мне в ноябре их личные дела и выбрось это из головы.
- Благодарю.
- Даже не вздумай. Без индивидуальных выездов в этом году ты вполне проживешь, Виктор, а вот без новых легких – вряд ли.
- Ну да… Просто выходит как-то глупо – свалился Вам на голову с бухты-барахты, толку от меня нет, на весь декабрь пропаду… Я, наверное, смогу из больницы работать если что. Только не сразу…
- Моё сломанное запястье моему предыдущему напарнику тоже не очень-то кстати пришлось в последний месяц года, но ничего, справились же. Так что забудь об этом. Подготовишь все документы и уходи на больничный, когда будет необходимо. А вообще постой-ка. Раз уж речь зашла, давай сразу их и распределим, - Алексис перелистнул тонкий экран настольного календаря на три месяца вперед, задумался на мгновенье и продолжил, - смотри, всё как раз отлично складывается, в декабре пять выходных… Рот, Кое, и Вайнке справятся без особых усилий, в этом я более чем уверен, так что их ставим в конец – в этом же порядке, шестнадцатого, двадцать третьего и тридцатого числа соответственно. Кое и Вайнке хваткие и находчивые, они из любой ситуации выберутся, да еще и удивят своим решением, Рот… Рот, конечно, теоретик и консерватор, а не практик, но, думаю, поразмыслив, тоже все решит. С Данишем сложнее – Даниш агрессор, ему бы в рейдеры идти, а не во внедренных… Но этот может взять свое простой физической силой. Давай Даниша на девятое-десятое, а Драй у нас так и так пойдет первым – если дотянет до декабря, конечно. Мда, с Драем сложнее всего, он сейчас исключительно исполнитель, ему транквилизаторы не дают принимать самостоятельные решения. Они ему вообще ничего не дают сейчас… - качнул молодой человек темноволосой головой. - Посмотрим, может, придется советоваться с медкомитетом, что с ним делать, если он не потянет.