Клоя… Когда она появится, ему будет пятнадцать, он закончит первый курс Академии, может, выберет, наконец, специализацию… Когда она пойдет в детский сад, он закончит обучение и станет… кем-то. Кем-то, кому уже нельзя будет приезжать на выходные в Средний Сектор, поэтому она не запомнит его лица. Просто будет знать, когда вырастет, что у нее где-то очень далеко, в другом мире, есть старший брат. А может, их с Алексисом к тому времени обоих уже ликвидируют, и не будет у Клои никакого старшего брата, которым она смогла бы гордиться всю жизнь. Может, она вообще о нем никогда ничего не узнает.
От последней мысли стало почему-то здорово не по себе, и Пан едва не поежился, словно замерзнув. О чем-чем, а об этом думать подобным образом как-то совсем не хотелось; о будущем думать вообще почему-то не получалось, особенно о том, что за стенами Академии, за рамками обучения. Наверное, потому что там в действительности было лишь ничто, чернота космоса, в которую нырять по собственной воле совершенно не тянуло. Казалось, что до окончания Академии не четыре года, но целая вечность, которая никогда не закончится, и быть не может никакого «после». Или просто он слишком упорно не хотел думать об этом?
- Идем, Пан, нужно соблюдать световой режим, - положил широкую руку на его плечо отец, - слишком много света для нашей Клои – неправильные условия, так что нам пора, а ей нужно отдохнуть.
Удачно слиняв от родителей из Центра Зачатия, Пан направился в сторону фабрики, где теперь установилась, похоже, какая-то традиция встречаться с Марком. Последний уже ждал его на втором этаже одного из корпусов, у которого отсутствовала почти полностью торцевая стена и половина верхнего этажа, обнажая всю внутреннюю планировку помещений. Сидел в каком-то укромном уголке, невидимый снаружи, почти сливаясь со стеной – если не считать курчавой копны темных волос.
- А ты уже опять изменился, Пан, - бросил он вместо приветствия, поднимаясь навстречу кадету, - каждый раз приезжаешь новым.
- Ффф. И как оно?
- Выглядишь уставшим, - голос Марка звучал привычно спокойно, а глаза смотрели проницательно, почти пронзительно – тоже, впрочем, как и всегда, - изнутри уставшим, будто из тебя там все соки пьют.
- Да не… - отмахнулся Пан.
-… и запертым на замок. Что они там с вами делают?.. – Вопрос этот явно с самого начала задавался как риторический, слава Империи.
Пан только качнул головой, ничего не ответив.
- Сам как? – Только и смог выдавить из себя он.
- Да как всегда, что со мной будет? Школа стоит, уйти – духу не хватает, да и осталось уже вроде всего ничего. Сеструх замуж выдали, обеих. Дана съехала, Лая с нами осталась… С этим своим, как его… Киром.
- Киром? – К собственному неудовольствию Пан едва не вздрогнул от звуков этого имени, прозвучавшего из уст Марка.
- Ну да, Кир Стаган, муж ее.
- Аа.
- Ты все-таки, правда, странный, - качнул головой Марк
- Какой есть, - огрызнулся Пан хмуро.
- Может, тебе просто выспаться надо?
- Тоже неплохо было бы. Прости.
- Да не парься, - махнул рукой парнишка, глядя куда-то вдаль, - просто не успеваю каждый раз привыкнуть к тебе-новому. Уставшему, нервному и слишком взрослому.
Что в Марке всегда поражало, так это его прямота – без этих глупых иносказательностей, без ханжества, стеснения и сомнений. Почему-то от Марка никакие слова и фразы никогда не звучали грубо или дерзко – он просто говорил все как есть тебе в лицо, а ты оставался глазами хлопать, потому что ни возразить, ни ответить нечего. Пан этой его способности всегда как-то по-хорошему завидовал, только, сколько ни пытался подражать товарищу, выходило всегда что-то не то, выходило всегда как-то по-детски, глупо и напрасно. А теперь ведь так не помешало бы…
- Кстати. Ну, не «кстати», а просто… - Пан выудил из кармана пачку сигарет и протянул другу. – Сувенир из Высокого, я подумал, тебе может быть любопытно.
Марк посмотрел на него пристально и задумчиво, потом качнул темноволосой головой, глядя куда-то мимо.
- Не нужно. Я не возьму.
- Ну здрасьте. - Фыркнул мальчишка. - Это еще почему?
- Вот сдался мне ваш Высокий Сектор… - В голосе Марка он явственно услышал холод и раздражение.
- И куда мне их, по-твоему, девать?
- Куда хочешь. - Безразлично пожал плечами тот, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
- Марк, не будь свиньёй. - Пану вдруг стало ужасно тошно - от нелепости ситуации, своей идиотской обиды и непроходимого упрямства Марка. - Я вообще-то свои деньги на эту фигню тратил. Немногочисленные деньги. - Видимо, что-то в его голосе действительно прозвучало иначе, чем он сам того хотел, но Марк посмотрел на него долго и задумчиво, потом как-то неловко усмехнулся.
- …но только из уважения к тебе твоей дурацкой сентиментальности. - Примирительно произнес он, убирая пачку в карман. Потом вдруг заметно оживился. - Слушай, а ты же теперь что угодно можешь там достать, да? - Темные глаза Марка блеснули недобрым огнем. - Пан - барыга… - нараспев протянул он, давясь восторгом собственной идеи.
- Громче ори, а то не все услышали. - Поморщился мальчишка. - “Что угодно”… Через границу-то, очень смешно. Всю жизнь мечтал на чём-то таком попасться. – «Чём-то таком». Может, и правда лучше уж на таком, чем на том, что на самом деле… - Слушай… - начал мальчишка неуверенно, изо всех сил отводя глаза куда-нибудь в сторону мутного в дымке многоэтажек заката. - Тебе кто-нибудь когда-нибудь нравился?
- В смысле? – Марк сейчас наверняка смотрит на него, чуть нахмурившись, пытливо, но Пан не стал поворачивать головы.
- Ну… Помнишь, во втором классе кто-то притащил книжку, где было про Низких? Почему они зовутся дикими и всё такое…
- Помню, конечно. Нэйт и притащил, он это всегда умел.
- Да. Там говорилось о болезни… ну, которая эмоциональная, а не физическая. Когда ты перестаешь контролировать себя и адекватно рассуждать… из-за другого. Как патриотизм, только… к человеку.
- Любовь, - тихим шепотом подсказал Марк, медленно кивая.
- Да. – Как, Святая Империя, как сказать это вслух? Пан понял внезапно, что пальцы его рук мелко дрожат, и обнял колени, сжав ладони в замок. - Что ты думаешь про это?
- Тебе нужно моё мнение для друга или мой ответ для кадета? – И снова эта проклятая прямота.
- Совсем рехнулся? – Пан обескуражено уставился на него. А Марк, кажется, тоже поменялся…
- Тебе нужно моё мне… - все так же ровно и твердо повторил свой вопрос парень, глядя ему в глаза.
- Конечно, твоё! Буду я…
- Может, однажды и будешь, не зарекайся. – В его задумчивом голосе едва уловимо слышались нотки грусти, от которых Пан невольно поежился. Святая Империя, как же не хватает ему этого человека там, за партой Академии, в общежитии Академии, на её крыше, вообще в той жизни… Сколь многое, наверное, пошло бы совсем по-другому, если бы все они были там вместе: Марк с его поразительной спокойной прямотой, молчун Тур, одним ударом руки умеющий отправить кого угодно на тот свет, проныра Нэйт, вечно таскавший в школу какие-нибудь диковинные книжки и вещицы хвастовства ради…. Отличная команда из них вышла бы.
Или он опять уже думает как кадет из Высокого, а не как нормальный человек?..
- Так что?
- Не жнаю… - просто пожал плечами Марк, сжав губами еще не зажженную сигарету и хлопая себя по карманам в поисках зажигалки. - Что ты имеешь в виду? Отдавал ли я себе когда-нибудь отчет в том, что веду себя неадекватно по причине переизбытка эмоций? Да, но эмоции были другие, гнев обычно, а мне с ними всегда было сложнее справиться, чем тебе, – «Что?» - слишком много сил уходило на это, так что я никогда не стремился в себе ковыряться вилкой. «Нравился»? «Как патриотизм, только к человеку»? Просто есть люди, с которыми нужно держать Устав, а есть, - с которыми можно чуть дать себе слабину. Семья, говорят, - вторая Родина, вот он и патриотизм к людям, но ведь мать с отцом и сёстры – тоже не то, о чем ты толкуешь, верно? А так… Да никогда у меня никого не было ближе, чем ты, это считается? Мне кажется, нет, но аргументировать не смогу – недостаток данных. К чему вопрос-то?