***
В Академию Пан едва не опоздал – Антона не было ни вечером воскресенья, когда мальчишка вернулся из Среднего, ни утром понедельника. Не то учился, не то шлялся где, Пана это мало интересовало, только его возни утренней он не услышал, а потому проснулся на полчаса позже необходимого. Впервые за все месяцы пребывания в Высоком Секторе влетел в Академию за три минуты до начала занятия, тихонько сунул нос в приоткрытую дверь аудитории и, увидев, что Мастера Аккерсона еще не было, выдохнул с облегчением. Все мальчишки-кадеты были в сборе (кроме Стефа, появлявшегося лишь один-два раза в неделю, ситуация с которым пока не двигалась ни в позитивную, ни в негативную сторону, и которого Пан лично для себя уже списал со счетов) и о чем-то в полголоса грызлись.
- О. Любимчик пришел. - Ники заметил его появление первым.
- Завали, - отозвался Пан безразлично. Благодаря тому, что дурацкие клички, данные всем Данишем в его первый же день в четвертой группе, не воспринимались всерьез никем, кроме него самого, Пан по поводу своей тоже переживал не так сильно, как мог бы. - Доброе утро всем.
- П’ивет, у нас тут дискуссия, - поспешил доложить Колин, возбужденно картавля, - ну-ка поведай нам, что ты знаешь насчет жилья в Высоком?
- В смысле?
- Вооот, я тоже никогда толком не задумывался, а кое-кто, - он стрельнул глазами в сторону спины Артура, - оказывается, тут кучу всего знает и молчит, даже не подумав делиться знаниями с това’ищам по па’те.
- В чем дело-то?
- Короче, - встрял Ники, - если выбросить все подробности, без которых Болтуну будет не о чем говорить, то останется только то, что в Высоком можно за деньги купить хату, съехать от всех и жить одному, как это, оказывается, делают Мастер Брант и многие другие, наверняка.
- Одному в целой хате? – Алексис не говорил ему… Хотя он ведь и не спрашивал ничего такого. – Боюсь узнать, в скольких комнатах.
- Этого история умалчивает, - пожал плечами тот, - попробуй, спроси у него, если интересно.
Пану стало как-то не по себе от этой шутки.
- Откуда информация-то?
- В моей семье его давно знают, - обернулся к нему Артур, - а про жильё, я думал, все и так в курсе… Знал бы, что такую шумиху разведете – молчал бы, надо больно…
Продолжить мальчишкам не дали – Мастер Аккерсон спешно вошел в классную комнату, жестом призывая к тишине вместо приветствия, и начал занятие. Пан же крепко задумался, подперев кулаком висок.
В Среднем от старшего поколения съехать можно лишь в двух случаях: первый - если кто-то из твоей родни почил, и то лишь с условием, что ты уже женат. Второй - квартиру выделяет Империя новорожденному. Три поколения не должны жить вместе, так что, зачав ребенка в центре, можно хоть в тот же день подавать заявление на получение жилья - все равно раньше седьмого месяца его не получить. Пан подозревал, что это делается, чтоб избежать спекуляций недвижимостью, если в развитии ребёночка произойдет сбой, и он не появится на свет, но общественное мнение утверждало, что последние два месяца даются на переезд и привыкание будущих родителей к новому месту…
В Высоком Секторе, оказывается, все было по-другому. В Высоком квартиры могли продаваться и покупаться как какие-то личные вещи, и эта новость в голове Пана укладывалась пока что как-то со скрипом. Мысль о том, что человек может жить один, вообще была почти абсурдной - однако Алексис вот, оказывается, не будучи женат, действительно живет один, без родителей - по меркам Среднего Сектора не просто роскошь, но явление вовсе абсолютно невозможное. Не говоря уж о финансовой точке зрения. Пан и сам не совсем еще мог разобраться в своих ощущениях от этой новости: с одной стороны, наверное, здорово иногда бывать наедине с собой и свободно распоряжаться своими действиями, пространством и временем, с другой - какое же жуткое одиночество и оторванность от всего мира будет испытывать этот человек! Одиночество казалось Пану однозначно неестественным состоянием для человека. Теперь ясно, почему этот проклятый мажор еще и такой сноб… Да с ним, наверное, и так никто не ужился бы.
Возвращаться в общагу после всех этих разговоров было как-то особенно противно. Вроде только-только привык и смирился с Высоким Сектором и его мажорскими принципами, как снова его носом тыкают в их, Средних, неполноценность. Они вот с родителями втроем всегда жили в двух комнатах по 13-14 метров каждая, Марк с предками и двумя сестрами - в трех, примерно таких же, а тут, оказывается, можно жить одному на куда большей площади, ну что за фигня? Еще и продавать и покупать квартиры как какие-то вещи… Поднимаясь на свой второй этаж, Пан невольно поймал себя на мысли, что даже красота коридора (Алексис как-то упомянул, что такой пол называется наборным паркетом) уже не впечатляет его как прежде. Или он сам зажрался и не заметил? Святая Империя, как же бесит. Видимо, никогда у него не получится смириться с некоторыми вещами здесь…
Ко всему прочему эта неделя была еще и периодом его дежурства по кухне - а одна кухня прикреплялась к каждым пяти двухместным комнатам, каждый из жителей которых, очевидно, считал своим главнейшим долгом уделать ее как нельзя сильнее. С готовкой сам Пан уже хоть сколько-то начал находить общий язык, хотя и предпочитал питаться чем-нибудь хотя бы наполовину готовым (столовая была заведением разорительным даже по меркам кадетской стипендии), хотя продовольственные магазины и располагались далековато от Академии. И почему нельзя за собой по-человечески убрать, а не взваливать это на окружающих? А лучше уж тогда и на уборщиках не экономить, кадеты вроде тоже не прислуга…
Словом, настроение мальчишки уже не первый день оставляло желать лучшего, не переставая его самого удивлять, когда он стал таким ворчуном, завистником и чистоплюем.
По-детски злая обида, душившая Пана после последнего, такого краткого разговора с Алексисом на крыше, постепенно сходила на нет, да и порыв вообще взять и уехать на День Славы Империи к родителям – тоже. В конце концов, что ему там сейчас делать? Снова не отвечать на сотню их вопросов? Выкручиваться перед Марком? (Вот и угораздило же его язык распустить в тот раз! Как теперь тому вообще в глаза смотреть? Спасибо хоть, почти ничего ни про кого не выпытал…) И после всего этого единственному во всем пятом квартале тереться на параде в черной кадетской форме? Всеединый сохрани от такого счастья. Хотя Алексис, конечно, опять незнамо что о себе возомнит, когда все-таки увидит его в Высоком Секторе… Занят он, видите ли… Как он свободен, так Пан отчего-то все свои дела бросает, а как… Да ну его.
Сомнения Пана, однако, совсем скоро, буквально на следующий день, развеял Колин Кое – на очередном перерыве утащив мальчишку за ворота курить (Хвала Империи, этот хоть не знает дороги на крышу, а то и последней капле спокойствия можно было бы сказать «Прощай») и немало удивив Пана словами о том, что все перваки чуть ли не впервые в жизни, как выяснилось, по-настоящему с интересом и любопытством смотрят в сторону грядущего торжества. О том, как парад будет проходить в Высоком Секторе, да еще и для кадетов Академии, Пан, оказывается, в своем сумбуре чувств и правда особенно не задумывался. А Колин, услышав о его планах свалить в Средний, только вытаращил свои рыжевато-карие глаза: «Совсем дурак? Круто же тут посмотреть!» Значит, путей к отступлению и правда не осталось, если своим отъездом в эти дни он вызовет только большее количество вопросов.
Впрочем, как сказал Виктор Берген на одном из занятий немногим позже, от первокурсников Академии, кроме присутствия на параде, ничего особенного и не требовалось; это уже потом, ближе к третьему курсу, после распределения, каждое направление должно в своей колонне идти и что-то там представлять из себя (об этом Мастер, конечно, тоже так толком и не рассказал ничего, но хоть снял всеобщий нервный ажиотаж). Естественно, предложил мальчишкам отправиться вместе всей группой – и, естественно, встретил в ответ вяло-вежливое «может быть», однозначно трактующееся как «вот уж вряд ли». Вытащить что ли, правда, Колина на торжественную часть? С ним точно не соскучишься, а пойти вдвоем без остальных парней он наверняка будет не против. А то ведь так и совсем стухнуть можно.