Глава 1
С давних времен лисы и темные эльфы враждовали. И наше племя – не исключение. А почему именно – понять сложно, потому что, когда я была маленькой, мама мне об этом не рассказывала. Но однажды в нашем племени случился пожар. Полыхало все. Меня из горящего дома вынесла мама. Я еще тогда не умела становиться лисой, а мама умела. Она дралась с большим черным волком, и меня отвела куда подальше бабушка. Бабушка увела меня и еще нескольких детей, а я звала и просила маму. С того времени я больше ее не видела. Папа приехал позже – вывез раненых, и мы какое-то время жили в лесу неподалеку. Но там стало беспокойно, и мы перебрались в другое место. Мама, прежде чем вынести меня из дома, отдала мне подвеску с изображением лисы. Я могла превращаться в лису только так – надев на шею подвеску. Люди видели меня лисой, но на самом деле я продолжала быть человеком – это игра в иллюзию.
Мама могла превращаться по-настоящему, как и бабушка, но мне далеко до такого.
Лисой можно стать тремя способами:
1) используя талисман (как тот, что мне дала мама)
2) съев «лисьи ягоды»
3) превращаясь в лису по-настоящему, после долгой практики.
Первый способ дает иллюзию превращения, второй – до того момента, пока ягоды не переработаются организмом, и третий – полное превращение, путем тренировок его можно продлевать настолько, насколько тебе нужно.
***
С папой и бабушкой мы переехали спустя пять лет в небольшой городок на окраине Западных Земель. Помимо этого, у меня также был брат.
Двоюродный брат Виктор довольно самостоятельный, на год младше меня. Папа все хотел, чтобы он, как и отец, стал краснодеревщиком, но Виктор махнул на все рукой и ушел в плавание. Свободная душа, он всегда любил приключения, после пожара остался круглым сиротой, несмотря на меня. Бабушка и папа взяли его к себе и воспитывали со мной наравне. Так что он был мне как родной.
Мы освоились понемногу на новом месте, папа открыл небольшую лавчонку, бабушка делает ловцы снов… Начала она их делать в основном из-за меня, потому что мне часто снились кошмары после того пожара. Она пела мне колыбельную и вешала у моей кровати ловец снов. А потом ее не стало.
Только в последнее время ловец снов перестал помогать. Мне все снится буря, черные лошади, вороны и снова пожар. Надеюсь, это просто кошмары, и они уйдут туда, откуда пришли. Ну, а теперь пришло время рассказать обо всем том, что со мной произошло и перевернуло с ног на голову не только мою жизнь, но и жизнь многих других. Итак, начнем.
Глава 2
Я сложила краски в корзину и, попрощавшись с продавцом, покинула магазин. Сегодня ходила по поручению отца за новыми красителями для его изделий.
Солнце высоко поднималось над городом. Начинался новый день.
«Все у нас будет хорошо». Собаки плескались в луже и отряхивались от воды, где играли, дети смеялись и бегали вокруг фонтана, птицы клевали вчерашний хлеб.
Из мясной лавки выбежал стремительно кот, неся в зубах сосиски и убегая, словно угорелый, от мясника с выпученными глазами. Я сразу узнала его.
– Линдо, негодник, иди сюда! – я ловко схватила кота. Тот начал вырываться и царапаться, не разобрав, что к чему, но поняв, на чьих руках сидит, успокоился. Правда, ненадолго. Я вырвала из его пасти сосиски и вручила мяснику.
– Вот, простите его, – с извиняющейся улыбкой сказала я.
– Теперь их не продашь! – гаркнул мясник, – Еще раз увижу его в своей лавке, пусть пеняет на себя!
Я поклонилась, продолжая держать кота на руках, а на сгибе локтя болталась корзина с красками.
– Линдо, совсем ты страх потерял, – выпустила кота из рук.
Тот недовольно мяукнул и почесал задней лапой за ухом.
– Перестань воровать.
Кот зевнул, выражая крайнее пренебрежение моими словами. Я цокнула и, потрепав кота за ухо, устремилась к дому.
Кот посмотрел по сторонам, и, увидав, что я ухожу, поспешил следом.
Едва я зашла в проулок между домами, как услышала позади шаги.
– Вот на кой ты мне помешала украсть сосиски у этого пузана, а? – проговорил хриплый голос. – Я не примерный гражданин. Не буду жить, как паинька. Хочешь быть паинькой – флаг в руки!
Я обернулась и увидела, как парень приложился к бутылке.
Я немедленно остановилась и взялась за бутылку на правах старой подруги.
– Уже и посреди дня?
– Что ты ко мне прибодалась, женщина?!
– Я за тебя переживаю, ясно? – отвечала я, продолжая бороться с ним за обладание бутылкой.
– Ага, переживаешь, – сощурил тот янтарные глаза по-кошачьи. – Раз переживаешь, значит, любишь.