Но Лерон не смог ответить мне на этот вопрос. Он лишь сказал, что так пожелала Императрица, и этого было достаточно. Не потому ли в стране такая тяжелая ситуация – из-за глупости правительницы, для которой красивые цветы важнее своих подданных, умирающих от голода?
Погруженная в свои мысли, я забралась на ступеньку кареты и заглянула внутрь, чтобы проверить, не осталось ли там ящиков или узлов с продуктами. За моей спиной промелькнула чья-то тень, а затем кто-то крепко зажал мне рот огромной рукой в перчатке. Я даже и ахнуть не успела, как оказалась внутри кареты с незнакомцем, который провел перед моим лицом острым лезвием кинжала. Впрочем, насколько острым он был, я не знала, да и не было особого желания проверять. Но вот сердце мое точно ушло в пятки, и я едва не задохнулась от страха. Дверь кареты осторожно закрылась, и мы остались наедине.
В полумраке я видела лишь его губы и подбородок, поскольку верхнюю часть лица незнакомца прикрывал металлический шлем. Но в прорези шлема его глаза сверкали мрачной решимостью, когда он снова направил свой кинжал на меня. Ненормальный, да и только! Если он рассчитывает меня ограбить, то ему явно не повезло – взять с меня нечего, ни вещей, ни денег.
Он крепко прижимал к себе, и чувствовала всем телом жар его разгоряченной кожи, влажной от пота. Я невольно задрожала, вспомнив во всех подробностях, как Моуст хватал меня своими противными руками. Мне вдруг стало страшно, а вдруг это Моуст подослал его? Что если сейчас дверь кареты откроется, и потом…
Незнакомец хрипло шумно дышал мне в ухо, но не от возбуждения, а скорее от быстрого бега, словно он пробежал длинную дистанцию. Он заметил, что я сильно дрожу, и немного ослабил хватку, чтобы я смогла сделать спасительный глоток воздуха.
– Молчи! – приказал он тихо. – Если пикнешь хоть слово…
Снаружи послышались чьи-то шаги. Кто-то явно искал меня, и выкрикнул мое имя. Но затем шаги смолкли – очевидно, слуги решили, что я уже ушла на кухню. Незнакомец выждал еще несколько секунд, а затем аккуратно выглянул в крошечное окошко, проверяя, все ли чисто. Затем снова наклонился ко мне.
– Сейчас я отпущу тебя, – прошипел он. – Но если закричишь, тебе конец. Понятно?
Не дожидаясь моего ответа, он резко разжал пальцы и отодвинулся, не опуская кинжала. Я смогла немного отдышаться и посмотрела на незнакомца уже сердито.
– Что тебе нужно? Что ты тут делаешь? – возмущенно прошептала я.
– Ты служишь Императрице, – тихо ответил незнакомец. – Поэтому ты мой враг. Мои друзья погибли, чтобы я смог пробраться сюда. А сейчас ты поможешь мне пробраться во дворец, ясно?
– Нет, не ясно, – сердито ответила я. – Если ты один из бунтовщиков, то ты выбрал не самый подходящий день для своего плана. Через час начинается большой праздник, и едва ты выйдешь из кареты, тебя обнаружат, поскольку охрана везде усилена. Ты обречен.
Незнакомец криво усмехнулся.
– Тебе-то какая разница… Но у меня важное задание, и я должен его выполнить. И если мне суждено погибнуть, то я умру за благое дело, во имя свободы Тайрина от власти Императрицы…
– Глупо, – прервала я его пафосную браваду. – У меня есть другая мысль. Я ухожу, и кареты отвезут в главную конюшню. Там ты сможешь выбраться и спрятаться до наступления темноты. А потом, когда всё затихнет…
– Ты издеваешься, – сердито зашипел незнакомец. – В карете они меня сразу заметят! Тут негде спрятаться!
– Почему негде? Можно, например, здесь, – и я осторожно приподняла крышку сиденья, где чернело небольшое пространство. Очень немногие знали о том, что здесь находится большой секретный ящик. Лерон говорил мне, что здесь часто прячут особо ценные посылки, чтобы в случае ограбления они не попались бунтовщикам.
Незнакомец пренебрежительно осмотрел ящик.
– Я туда не влезу, – заключил он.
– Влезешь, влезешь, – с оптимизмом в голосе заверила я. – Давай, помогу.
Снаружи снова послышались голоса. Они приближались, и я смогла разобрать свое имя – точно, они искали меня.
– Скорей же, – торопила я, испуганно посмотрев в окно. К нам приближалось несколько вооруженных паладинов, и они явно что-то подозревали.
Незнакомец вздохнул и опустил ноги в ящик, а затем пригнулся, пытаясь забраться поглубже внутрь. По правде говоря, я сама засомневалась в разумности своей идеи. Мужчина оказался очень широкоплечим, и ему пришлось принять совершенно невероятную позу, чтобы крышка, наконец, захлопнулась.