– Раз у нас наследник Тайрина, ей придется пойти на наши условия, – уверенно заявил Диотон.
– Не обольщайтесь заранее, – осадила я его. – Мы должны быть готовы ко всему!
– Коварства Императрице не занимать, это верно, – подтвердил Лерон.
Я повернула голову и посмотрела в сторону дворца. Отсюда было видно лишь несколько его самых высоких башен и высокие ворота, закрывающие его вокруг черной стеной. Кажется, что дворец сердито насупился и ждет, что будет дальше. Где-то там, в его глубинах, находится Императрица, и сам дьявол не знает, как она восприняла известие о похищении принца. Что готовит она нам там, за этими непроницаемыми стенами? Что ждет Тайрин завтра?
– Увидим, – тихо ответила я сама себе.
Арес оказался рядом и осторожно взял меня за руку.
– Может, ты все же передумаешь? – с мольбой спросил он. – Побудь со мной, хотя бы чуточку!
– Прости, Арес, но я лучше немного прогуляюсь, – я мягко отстранила его руку. – Не обижайся. Я скоро вернусь.
Глава 42.
Прогулка по нашему военному лагерю вселила в меня противоречивые чувства. Я увидела множество паладинов разных рангов и статусов, сидящих вместе у костров и мирно беседующих. Это, конечно, не могло не радовать. Но были и те, кто выглядел очень встревоженными, и таких было можно сразу отличить по тому напряжению , которое они излучали своим внешним видом. Такие бунтовщики держались в стороне ото всех и молчали, хмуро поглядывая в сторону дворца.
И все же, настроение в нашем лагере было скорее радостным, и я поспешила натянуть на лицо улыбку – никому не нужно знать, что творится у меня в душе. Всюду, где я появлялась, меня прошествовали радостными возгласами. Мой авторитет среди бунтовщиков, похоже, взлетел до самых высот, и это навалилось на мои плечи непривычной тяжестью. Теперь я просто обязана оправдать их ожидания, поддерживать, вселять надежду и вдохновлять на новые подвиги. Оказывается, быть музой очень и очень непросто!
Совершенно неожиданно для себя я оказалась у большой палатки, которую плотным кольцом окружали вооруженные бутовщики. По сравнению с другими, она выглядела шире и выше, словно предназначалась военачальнику высшего ранга. Должно быть, именно здесь находится принц Тарелл! Интересно, как он пережил свое пленение? Он всё еще взбешен, как раньше, или уже успокоился, признав свое поражение? А может, обдумывает план побега? Хоть бы одним глазком взглянуть…
Я остановилась в нескольких шагах от палатки, и воины, окружавшие ее плотным кольцом, дружно отсалютовали мне. Затем они немного расступились, выпуская наружу одного стражника, который держал поднос с едой.
– О, госпожа Карина, доброй вам Луны, – поравнявшись со мной, он вежливо поклонился.
– Что случилось? – я посмотрела на поднос, на котором всё выглядело абсолютно нетронутым. – Принцу не пришлось по вкусу наше скромное угощение?
– Простите, госпожа, вся приготовленная еда отменного качества… Но его высочество отказывается принимать пищу из рук бунтовщиков.
– Давай сюда, – я забрала у него поднос и приблизилась к палатке. Охранники слегка отошли, чтобы я могла пройти, и затем снова сомкнули кольцо. Замирая от волнения, я осторожно приподняла плотную полу палатки и заглянула внутрь.
Принц стоял у дальней стены, отвернувшись ото всех и независимо заложив руки за спину. Он был в том же самом парадном дворцовом костюме, который, правда, немного пострадал после всего, что случилось. Но выглядел он все равно роскошно в своем костюме и короне, создавая резкий контраст со скромной окружающей обстановкой, словно бриллиант на одежде бедняка.
– Я же вам сказал, что буду разговаривать только с Кариной, – не оборачиваясь, высокомерно произнес он.
– Это я.
От моих слов принц Тарелл резко обернулся, и на его красивом лице отразилась целая гамма чувств. Одновременно с этим он сразу как будто успокоился и не спеша подошел ко мне. Я стояла, посматривая на него с опаской и немного укоризненно, но больше всего – с любопытством, как на редкую зверушку, попавшую в капкан. И одновременно с этим внутри меня шевельнулась непонятная радость. Принц Тарелл здесь! Принц Тарелл здесь! Эта мысль сладко пела в моей голове, отодвигая все остальные преграды разума.
Я не могла себя понять. Ну почему, почему внутри меня все так радуется, едва мы находимся так близко друг к другу? Словно активируется какой-то невидимый механизм, заставляя сердце учащенно биться, делая дыхание прерывистым и наливая щеки румянцем. Я должна ненавидеть его, ведь он причинил мне столько обид и неприятностей!