– Османьский! – прошипела девушка словно проклятие, но в то же время она была рада его видеть.
В этот же миг Адам посмотрел в ее сторону, увидел Йоханну и подошел ближе. Вместе с ним были Игнаций Мышковский и еще пятеро всадников, не раз отличившихся в бою. Увидев близнецов, они с облегчением усмехнулись. А вот лицо Османьского покраснело от гнева. Прежде чем Йоханна поняла, что происходит, он изо всей силы влепил ей пощечину. Потрясенная и разгневанная, девушка отшатнулась и потянулась к пистолету.
– Если ты сейчас выстрелишь, каждый татарин в округе будет знать, где нас искать, – холодно сказал Адам и обрадовался, когда Йоханна опустила пистолет. – Я ударил тебя за то, что ты меня ослушался. Я не застрелил тебя лишь потому, что Пресвятая Божья Матерь Замосцкая, похоже, тебя оберегает. Любого другого, в том числе и меня, поймали бы при попытке совершить что-либо подобное.
– Я увез брата из лагеря Азада Джимала, – сказала Йоханна, с трудом овладев собой.
Она и сама понимала, что не может выстрелить в Османьского, ведь они находились далеко на татарской территории. Однако девушка не собиралась забывать об этой пощечине. Спрятав пистолеты, Йоханна потрогала щеку. Она все еще болела, но, по крайней мере, зубы были целы.
– Нам не следует оставаться здесь слишком долго, – заявил Адам и пнул носком сапога все еще спящего Карла. – Вставай, лентяй! Пора ехать дальше!
Карл испуганно вскочил и уставился на Османьского:
– Это вы, капитан?
– Кто-то же должен был последовать за этим болваном и, в случае необходимости, выручить его из беды! – прорычал Адам, помогая Карлу подняться на ноги.
Тот был завернут в одеяло и теперь глядел по сторонам, ища свои штаны. Адам со смехом подал ему их и, когда Карл оделся, помог залезть на мерина. Затем Османьский тоже уселся в седло и поскакал на запад. Остальные последовали за ним так быстро, что Йоханне пришлось поторопиться. Прошло какое-то время, прежде чем ей удалось поравняться с отрядом. Она поскакала рядом с Карлом.
– Османьский дал мне пощечину, – возмущенно произнесла девушка, обращаясь к брату.
– Ты явно в ней нуждался! – с ухмылкой ответил Адам. – Кроме того, твое сообщение является неполным. Ты должен был сказать: «Капитан Османьский дал мне пощечину». Радуйся, что это была всего лишь пощечина! После твоей выходки в крепости любого другого я расстрелял бы на месте.
Йоханна зашипела на него, но заметила, что брат не разделяет ее негодования.
– В следующий раз я оставлю тебя с татарами! – выпалила она, когда Карл попытался стать на сторону Османьского. – Тогда посмотришь, придет ли тебе на помощь татарка!
– Ты ведь сама сказала, что она не татарка, – ответил он.
– Что за татарка? – с любопытством спросил Адам.
– Она появилась как ангел-спаситель и накормила моего брата манной небесной и амброзией, – с издевкой произнесла Йоханна, все еще обиженная из-за пощечины.
– Это были не манна и не амброзия, а плов и вода. Без этой девушки я бы не выжил в плену. Хан Азад Джимал хотел заморить меня голодом за то, что я убил одного из его сыновей. – Карл смущенно улыбнулся: последнее предложение показалось ему хвастливым.
– Второй сын хана был ранен, когда попытался напасть на нашу крепость. Мы узнали об этом от одного из пленных, – возбужденно сообщил Игнаций Мышковский.
– Яну удалось отразить атаку вместе с ветеранами, оставшимися там. Это вторая причина, по которой он получил лишь пощечину, а не пулю, – заявил Адам, а затем сменил тему: – Хотел бы я знать, почему татарам удалось напасть на наш отряд и одновременно атаковать крепость.
– Единственное объяснение – предательство, – сказал Игнаций.
– Но кто же нас предал?
Выражение лица Адама натолкнуло Йоханну на мысль, что предатель мог находиться среди них. Кроме того, ей было любопытно, кому удалось заманить Османьского и его людей в западню, но раздражение не позволило девушке высказать свои предположения. Османьский, Игнаций и Карл начали строить догадки.
– Это мог сделать только армянин, – сказал Адам спустя какое-то время. – Он поддерживает связь с турками и татарами и, безусловно, за определенную сумму готов был послать нас на верную смерть. – Затем он вспомнил про «ангела», о котором говорили Карл и Йоханна. – Фадей рассказывал что-то о турецком советнике, который прибыл к татарам. Возможно, у него есть рабыня, которая сжалилась над тобой, – сказал он Карлу.
Йоханна больше не могла молчать:
– На ней была шелковая рубашка и шаровары. Ни одна рабыня так не одевается.
– Разве что если хозяин высоко ее ценит. Но такие рабыни редко проявляют сочувствие к врагу, – добавил Игнаций.