Когда после очередной ночевки они покинули последнее село перед Замостьем, Адам повернулся к своим спутникам и сказал:
– Мы сражаемся за то, чтобы эти люди могли мирно возделывать свои земли.
Карл, впечатленный его словами, кивнул:
– Эти люди бедны. У них хватает забот и помимо татарских набегов.
– Им достается не только от татар, но и от казаков. Когда те восстали под предводительством Богдана Хмельницкого, на этих землях были убиты тысячи поляков и евреев, – мрачно добавил Игнаций.
– Фадей – мой боевой товарищ, и он прикончил больше татар, чем кто-либо другой из моего отряда.
В голосе Адама слышалось раздражение, ведь ему казалось, что Игнаций Мышковский пытается очернить казака и занять его место. Османьский не собирался этого терпеть.
Последний участок пути они проехали молча и быстро, и после обеда на горизонте показалось Замостье. Увидев раскинувшийся перед ней город, Йоханна удивленно вздохнула. Картина, представшая ее взору, казалась сном или миражом. Что такое мираж, девушка узнала от Карла, а тот, в свою очередь, от своих учителей, которые рассказывали ему о том, что в пустыне можно увидеть несуществующие дворцы и водоемы или какие-нибудь еще причудливые объекты.
Церковная башня возвышалась над городскими укреплениями. Стена, окружавшая город, имела странные выступы, каждый размером с замок, а дорога, по которой они ехали некоторое время, вела к оборонительным воротам, казавшимся неприступными.
– Город довольно большой, – одобрительно заметил Игнаций.
– Это одна из основных резиденций семьи Замойских, – пояснил Адам. – Их предок поручил строительство города итальянскому архитектору. Эти стены выдержат пушечный огонь лучше, чем старые города и замки. Если бы Выборово было защищено так же, оно смогло бы выстоять. А может, и нет… Как бы там ни было, басурмане завоевали расположенный неподалеку отсюда Каменец-Подольский, а эту крепость сочли неприступной.
Адам махнул рукой, как будто хотел прогнать печальные мысли, и подъехал к воротам. Они были сделаны из светлого камня и украшены барельефом, свидетельствующим о славе Замойских. У ворот стояло шестеро стражей. Они подозрительно смотрели на отряд Адама.
– Кто вы? – спросил офицер.
Адам осадил коня.
– Я – Адам Османьский, а это мои люди!
Офицер взглянул на него с удивлением:
– Вы Османьский?
– До сегодняшнего утра был им! Могу я проехать? – спросил Адам.
Он едва не рассмеялся, когда стражи бросились врассыпную, освободив ему дорогу. Когда Османьский проезжал под аркой, ему навстречу выехал десяток человек в доспехах. Их предводитель услышал краткий обмен репликами и теперь остановил коня.
– Это и есть славный Османьский? – спросил он у офицера стражи.
– По крайней мере, так он утверждает, – ответил тот.
Всадник развернул коня и посмотрел вслед Адаму:
– Он еще очень молод, но кто знает? Парни, назад. Мы на некоторое время останемся здесь.
С этими словами предводитель отряда пришпорил коня и неторопливо поехал за Адамом. Его спутники последовали за ним удивленно, поскольку чуть раньше их предводитель заявил, что в этот день им придется преодолеть значительное расстояние.
Адам пересек площадь перед церковью. На мгновение он прислушался к пению священника, доносившемуся из нефа. Хоть Адам уже несколько недель не посещал святую мессу и не исповедовался, он поехал дальше. «Помолиться и исповедаться я смогу и потом», – подумал он.
Вскоре после этого Османьский и его отряд достигли главной рыночной площади, размеры которой впечатлили Йоханну и Карла, как и окружающие ее многоэтажные дома с аркадами.
– Это дворец Замойских? – спросила Йоханна, имея в виду большое здание, увенчанное башней.
Адам покачал головой и указал на запад:
– Нет, дворец находится там. У нас другая цель.
Он направил коня к домам, стоявшим вплотную друг к другу на краю площади и отличавшимся от других зданий разноцветными наружными стенами и богатой, но необычной фигурной лепкой.
Адам спешился и хотел протянуть поводья Йоханне, но та быстро соскочила с мерина и привязала его к крюку, вбитому в стену аркады. Адам последовал ее примеру и обратился к подчиненным:
– Игнаций, Кароль, Юзеф, за мной! Остальные оставайтесь здесь. Если я вас позову, немедленно явитесь с саблями наготове!