– Что же нам делать? – испуганно спросил Карл.
– Для начала соберите толковых парней и установите караул. Если их наберется достаточно, можно будет отправить в поле разведчиков, которые смогут вести наблюдение за нашими татарскими друзьями. А что касается тебя, Кароль, положи свои одеяла рядом с вещами своего брата. Здесь твоя задница будет целее, чем в доме, где Фадей непременно решит ею воспользоваться. – Лешек ухмыльнулся, как будто все это было очень забавно, но близнецы поняли: он говорит абсолютно серьезно.
Чуть позже в казарму вошел разгневанный Игнаций.
– Фадей сошел с ума! – крикнул он с негодованием. – Это не крепость, а свинарник! Я только не пойму, откуда у ребят взялось столько водки?
– Мы получили ее несколько дней назад из Львова. Это подарок от благодарных торговцев за то, что мы не позволяем татарам нападать на их обозы. Я думал, этой водки хватит на год. Но если так пойдет и дальше, она довольно скоро закончится. Вот капитан обрадуется, когда вернется!
Лешек сердито махнул рукой. Затем они с Йоханной, Карлом и Игнацием стали совещаться о том, что можно сделать, чтобы хоть как-то поддержать обороноспособность крепости.
2
Йоханне и ее единомышленникам удалось найти лишь два десятка людей, которые способны были поддерживать дисциплину; они составляли менее одной пятой от количества людей в гарнизоне. Остальные предпочитали пьянствовать и бездельничать.
Фадей вышел из своей комнаты лишь на следующее утро. На лбу у него была большая шишка. Он щурился, потому что яркий свет его слепил. Присмотревшись к казаку получше, Йоханна заметила, что у него красные глаза и неуверенная походка. Фадей засунул голову в бочку с водой, отряхнулся, как собака, и поплелся обратно к дому Османьского. У двери он обернулся:
– Есть какие-то новости от капитана?
Йоханна не могла в это поверить, но, судя по всему, Фадей совершенно забыл о том, что было вчера. Карл и Игнаций тоже выглядели озадаченными.
Наконец Мышковский сделал шаг вперед:
– Капитан Османьский отправил нас обратно в крепость, а сам поехал кого-то разыскивать. В его отсутствие мы должны охранять границу. Меня и Кароля он назначил своими заместителями.
– И кто может это подтвердить? Наверняка только вы двое, – с издевкой ответил Фадей.
– Мы можем это подтвердить!
Пятерых всадников, которые сопровождали Йоханну, Карла и Игнация, разозлило то, что Фадей усомнился в правдивости слов Мышковского.
– Ну и ладно! – Казак пожал плечами и скрылся в доме.
К всеобщему удивлению, через четверть часа он снова вышел, полностью одетый и вооруженный, и присоединился к близнецам, которые стояли на одной из башен, всматриваясь вдаль.
– Ну что, не видно татар? – спросил Фадей гораздо дружелюбнее, чем раньше.
Карл покачал головой:
– Отсюда – нет.
– Но это не значит, что их там нет. Поэтому мы отправимся на разведку. Вы с Игнацием найдите себе по напарнику, а я поеду вместе с твоим братом.
Йоханна догадалась, что он задумал, и ответила, казалось, с сожалением:
– Я бы с удовольствием поехал, но не могу: капитан Османьский строго-настрого запретил мне покидать крепость.
Фадей махнул рукой:
– Османьский далеко!
– Если он обо всем узнает, то пристрелит меня. Капитан угрожал это сделать, если я снова его ослушаюсь.
Фадей знал Османьского достаточно хорошо и поверил словам Йоханны.
– В таком случае со мной поедет Людвик, – заявил он.
Казак спустился с башни и подозвал к себе молодого воина. Людвику было двадцать лет, но он все еще походил на мальчишку. До сих пор он был всадником нижнего ранга и потому гордился, что Фадей выбрал его в напарники.
Йоханна хотела было предупредить Людвика, но Карл положил руку ей на плечо:
– Не совершай необдуманных поступков. Фадей подобен дикому зверю. Он обвинит тебя в том, что ты его оскорбила, и безжалостно пристрелит на месте. До тех пор пока он здесь командует, ему ничего за это не будет.
– А как же Людвик? – спросила Йоханна.
– Людвику придется самому о себе позаботиться. Ни ты, ни я не сможем ему помочь. А теперь мне нужно поторопиться: я еще не нашел товарища, который поедет со мной.
– Возьми Добромира. Он рад будет снова выехать в степь, после того как Фадей навязал ему ссору, а затем приговорил к службе в крепости. Османьскому пришлось согласиться, чтобы репутация его заместителя не пострадала.