— Не так много, капитан.
— Ничего такого, что сравнится с каким-нибудь конкретным военным кораблем, построенным последние пять или десять лет? — спросила Крис.
— Может да, может, нет, — с еле заметной улыбкой сказала дежурный лейтенант. — Бени, скажи дамам что-нибудь.
— Да, сэр, мэм. Ну, электронные контрмеры требуют большого анализа данных. И их нельзя анализировать, не перетаскивая с места на место. А это создает шум. — Молодой техник постучал пальцем по экрану, где то вверх, то вниз скакала дюжина цветных столбиков. — Каждый из этих шумов хоть немного, но отличается от остальных. Мой старичок умеет анализировать, но сейчас придется проделать работу более глубокую, чем обычно. Посмотрим, сможем ли распознать их.
— Как отсюда можно распознать такой шум? — спросила Крис.
— Мэм, когда вы только были на пирсе двумя уровнями ниже, в моем распоряжении уже были документы на вас и на ваш компьютер. — Бени расплылся в улыбке.
— Чьих рук дело? — подстегнула Сантьяго.
— «Петервальд Компьютинг Анлимитед», — тут же ответил техник.
— Петервальд, — выдохнула Крис. — Дедушка Эл предупреждал, что в конечном итоге во всем будут замешаны Петервальд. Сначала я думала, он увидел старых семейных призраков.
— Иногда старые семенные призраки не хотят оставаться в шкафах, где им и место, — сказала шкипер. — Не принимай на свой счет, Крис. Если Гринфельду удастся завоевать Вардхейвен, они примут большую часть Союза Разумных, не пройдет и года. Плюс девяносто планет к их шестидесяти или семидесяти, а лет через пять в их руках будет Земля. Вот ведь черти, они нас здорово обыграли.
— Нужно рассказать все папе, — сказала Крис.
— Можете позвонить с моей аппаратуры, — предложил Бени, отключив коммуникатор.
— Не уверена, — начала Крис.
— Мэм, мы тут не очень любим, когда подслушивают наши разговоры. Поверьте, все, о чем вы будете говорить, будет строго конфиденциально. Кроме того, кому нужно прослушивать линию, принадлежащую какой-то «1/с Электроник тех»? У новостных агентств есть боле важные дела.
— Можете довериться Бени, — сказала дежурный лейтенант.
Крис взяла трубку, Нелли поделилась кодом безопасности, потом ввела специальный номер, зарезервированный Хонови для звонков жене. Использовать номер Роуз — паршивый трюк, но…
— Дорогая, у меня много дел, — мгновение спустя отозвался на звонок брат. — Давай, я тебе перезвоню.
— У меня тоже много дел, но нам нужно поговорить, — сказала Крис.
— Где ты?
— Я не об этом хочу поговорить. Но кое-кто, с кем я только что разговаривала, только что рассказал мне о приближающихся роскошных лайнерах, и я подумала, ты, наверное, захочешь о них узнать.
— О роскошных лайнерах?
— Да, тех самых, которые передают нам пламенный привет, — сказала Крис, пытаясь использовать очевидный для брата код, который, тем не менее, не должен привлечь внимание поисковых роботов.
— Ах, эти лайнеры, — брат, может, и немного тугодум, но не глупый.
— Кажется, они пользуются кое-каким оборудованием, произведенным «Петервальд Компьютинг Анлимитед».
— Вот как, — сказал Хонови, стараясь не произносить ни одного ключевого слова, чтобы привлечь внимание поисковиков.
— Да. Дедушка Эл считает, что в наших мутных водах может оказаться их весло. Что только добавляет причины «за».
— Папе это понравится.
— Как у вас там вообще дела?
— Не так хорошо, как хотелось бы. Папа настаивает на домашнем сеансе «старых парней». Понятно, никого из новичков на этом сеансе видеть он не хочет. Знает, что ему нельзя принимать участие в голосовании. Так что хочет возглавить марш «старых парней». Новичкам придется что-то решать.
— Что именно?
— Хотел бы и я знать. Мы в ужасной ситуации. Помнишь, как старый Док Мид говорил, что мы выбрали самую худшую из британских моделей?
Крис помнила. Еще помнила, как не соглашалась с профессором политологии. Раз оппозиции удалось свергнуть правительство, справедливо было предполагать, что они сформируют свое правительство или, хотя бы, будут удерживать в руках попавшую горячую картофелину до конца выборов. Но доктор поднимал гипотетические ситуации — ни одна из них не была такой ужасной, как нынешняя — и утверждал, что старое правительство должно оставаться у руля до тех пор, пока новое не сформируется и не будет готово вступить во владение. «Именно таким образом Британская империя просуществовала на старой Земле целых двести лет. Запомните мои слова, рано или поздно наши цыплята вернутся домой».
Когда все закончится и Крис окажется в университете Вардхейвена, ей придется найти доктора Мида и сказать ему, что ей посчастливилось встретить этих самых цыплят. Да, и каждый из них был весом в сто тысяч тонн.
Если когда-нибудь посчастливиться посетить колледж.
— Ну а ты что собираешься делать? — спросила Крис у Хонови.
— Передам отцу кое-какие твои слова. Постараюсь, чтобы он не выкопал яму, в которой оказался, еще глубже. Папа знает, что прав, а новый премьер ошибается, но сейчас все карты на руках у нового премьера. Быть правым и бессильным — не самое лучшее сочетание. Был бы он поскромнее, справился бы на отлично, но папа не умеет быть скромным.
— В этом весь наш папа.
— Ну, он определенно не ведет себя, как мой папа. Он сейчас спокоен, хладнокровен, собран и непревзойден.
— Люблю тебя, брат. Позаботься обо всем там, у себя.
— Конечно. А ты о чем заботишься?
— Ты ведь знаешь мою маленькую «яхту»? Я тебе ее еще показывала, — Крис назвала свой PF уничижительным именем, данным боевым катерам репортерами.
— Господи, женщина, я даже не подозревал, что ты проберешься туда, наверх.
— Ты и не должен был.
— Это самоубийство.
— Если я могу помочь, значит, это не оно. Кроме того, брат, если ты с папой сможете действовать вместе, помните об альтернативе. Нам либо начинать размахивать белой простыней, либо посылать Давида, чтобы он… позаботился о больших штуковинах.
— Святой Иисус, сестричка, еще немного, и ты заставишь меня выбрать первый вариант.
— Вы не можете проиграть, брат. Я на вас рассчитываю. Если не сможете вытащить из своей политической шляпы какого-нибудь кролика, мне придется собрать повстанческий отряд. Не заставляй меня организовывать мятеж. Пожалуйста.
— Извини, сестренка. Я об этом не подумал. Боже, какой же у нас бардак.
— Еще какой. Ладно, брат, делай свою работу, а я сделаю свою.
— Пока, мне нужно бежать. Увидишь нас в новостях.
Крис повесила трубку и огляделась.
— Что у нас по новостям?
— Есть кое-что, — кивнула Сэнди, и дежурный лейтенант включила трансляцию. На одном из мониторов появилась трансляция из парламента. Десятки людей куда-то шли. Нет, это камера отодвигалась и Крис уже насчитывала сотни мрачных мужчин и женщин в старомодных костюмах, обычных для заседающих в парламенте. Да, за папиной спиной находилось больше половины парламентариев. Он шел во главе этой группы, преодолевая пятьдесят ступеней, ведущих к огромным дубовым дверям, которые во время заседаний парламента всегда были открыты.
А сегодня они были закрыты.
Папа добрался до конца лестницы, быстро подошел к дверям. Те и не подумали открыться. Тогда папа драматично набросился на них, но тщетно. Они остались закрытыми. Папа обернулся к толпе из парламентариев и репортеров, вытащил из кармана пиджака листок бумаги, на которой, как Крис знала наверняка, были написаны тезисы для очередного горячего выступления.
Тут его догнал Хонови. Брат встал рядом с папой и что-то прошептал тому в ухо. Репортеры попытались перехватить слова, но все, что у них вышло, так только тихое жужжание. На этот раз Хонови предпринял необычный шаг, активировав глушитель. Наверное, папа заметил это и коротко отчитал сына.
— Похоже, ваш старик не любит, когда пользуются глушилкой, — ухмыльнулся Бени.
— Не любит. Папа искренне верит, что правительство должно быть прозрачным. То, что ты видишь, должно быть тем, что ты получаешь. — Ну а что не видишь, совсем другой вопрос.