— И все?
— Тебе что, мало? Можешь не волноваться, этот вонючий стишок я записала целиком!
— Я не об этом, — покачала головой я. — Обычно твои видения предостерегают о несчастье, которое может произойти в будущем. А где тут предостережение?
— Нигде, — вздохнула Афродита. — И никаких дурных предчувствий. На этот раз мне просто показали дурацкий стишок. А в остальном это было не видение, а идиллия. Даже на природу вывели — я имею в виду это заросшее травой пастбище. Летний денек, ласковое солнышко, все дела. Все было до омерзения прелестно, вот только очнулась я с красными глазами и раскачивающейся головой.
— Вот это-то меня и пугает. Кажется, на этот раз видение досталось тебе, а дурное предчувствие — мне, — хмуро заявила я, доставая из сумочки мобильник. Потом посмотрела на часы. Три утра! Черт! Бабушка наверняка еще спит! Кроме того, сегодня я, кажется, прогуляю все уроки (если не считать драматического искусства и этой ужасной импровизации). Круто. Ладно, бабушка поймет. Хотелось бы надеяться, что и преподаватели тоже…
Бабушка ответила после первого же звонка.
— Здравствуй, Зои, Птичка! Я так рада, что ты позвонила!
— Бабуля, прости, что разбудила. Честное слово, я ни за что бы этого не сделала, но только…
— Нет, у-ве-тси-а-ге-я , я не спала. Я давно проснулась, потому что мне приснилась ты. С тех пор я молюсь за тебя, Птичка.
Стоило мне услышать нежное слово «дочь» на языке чероки, как я сразу почувствовала себя любимой и защищенной, словно в детстве, в бабушкиных объятиях.
Как жаль, что лавандовая ферма бабушки Редберд лежит в полутора часах езды от Талсы! Мне вдруг отчаянно захотелось туда. Пусть бабушка обнимет меня, прижмет к груди, скажет, что все будет хорошо, как она не раз говорила, когда моя мамочка выскочила за злотчима и превратилась в новую версию Степфордской жены с религиозным чипом в программе. Увы, я уже не маленькая, и бабушке мои проблемы не решить. Я — будущая Верховная жрица, и на меня надеются. Никс избрала меня, а значит, я должна быть сильной!
— Что стряслось, Птичка?
— Не волнуйся, бабуль, со мной все в порядке, — быстро заверила я ее, напутанная тревогой, прозвучавшей в голосе бабушки. — Просто у Афродиты опять было видение, и оно как-то связано с тобой.
— Мне снова грозит опасность?
Я невольно улыбнулась. Когда бабушка говорила обо мне, ее голос срывался от тревоги и беспокойства, а когда речь зашла о ней самой, так сразу заговорила спокойно и решительно. Ни у кого на свете нет такой бабушки! Я ее обожаю.
— Кажется, нет, — ответила я.
— И мне тоже так кажется, — вставила Афродита.
— Афродита говорит, тебе ничего не грозит. По крайней мере, пока.
— Ну и замечательно, — беспечно ответила бабушка.
— Еще бы не замечательно! Но, бабуль, мы тут совсем запутались с этим видением. Обычно Афродита получает предупреждение об опасности. А в этот раз она увидела, как ты сидишь на лугу и держишь в руках листок со стихотворением. И ей почему-то понадобилось его записать. — Я умолчала о том, что в трансе Афродита записала стихотворение бабушкиным почерком. Зачем громоздить непонятки и запутывать и без того запутанную ситуацию? — Она записала, но стишок такой странный, что мы ничего не можем понять.
— Прочти его мне, вдруг я что подскажу?
— Мы тоже так подумали и решили тебе позвонить! Значит так…
Не открывая глаз, Афродита сунула мне под нос листок со стихотворением, и я начала читать:
Неожиданно бабушка меня остановила.
— Нужно произносить Т-си С-ги-ли, — она сделала ударение на последнем слове. Голос ее дрожал от напряжения, и говорила бабушка почему-то шепотом.
— Бабуль, что с тобой?
— Продолжай, у-ве-тси-а-ге-я! — совладав с собой, заторопилась она.
Я продолжила с того места, где она меня остановила, решив правильно произнести имя царицы.
— Великий Дух, защити своих детей! — вскрикнула бабушка.
— Бабушка, ты что? В чем дело? Объясни нам!
— Сперва Т-си С-ги-ли, а теперь еще и Калона… Ах, Птичка, дело плохо. Очень, очень плохо!
Страх передался мне, и меня затрясло.
— Кто такие Т-си С-ги-ли и Калона? И почему все так плохо?
— Она знает этот стих? — Афродита села и убрала полотенце с лица. Лицо ее слегка порозовелo, а белки, наоборот, заметно побелели.
— Бабушка, не возражаешь, если я включу громкую связь?
— Конечно, Птичка Зои.
Я нажала нужную кнопку и уселась на кровать рядом с Афродитой.
— Готово! Я с Афродитой тебя слушаю!
— Афродита и я или мы с Афродитой тебя слушаем, — машинально поправила бабушка.
Я закатила глаза и подмигнула Афродите.
— Конечно, бабушка, мы с Афродитой.
— Миссис Редберд, вы узнали этот стих?
— Афродита, деточка, называй меня бабушкой! Что касается стихотворения, то оно мне и знакомо, и незнакомо. Сейчас объясню. Я никогда его не читала, но знаю о нем, вернее, слышала легенду, которая веками хранилась в моем народе, передаваясь из поколения в поколение.
— А почему тебя так напугали эта Т-си С-ги-ли и Калона? И кто они такие? — спросила я.
— Ох, Птичка, это черокские демоны. Темные духи, воплощение зла. — Бабушка замолчала, и я услышала в трубке какое-то шуршание. — Зои, прежде чем приступить к рассказу об этих страшных демонах, я должна разжечь курильницу. Подожгу шалфей и лаванду и во время разговора буду разгонять дым голубиным пером. И вам, девочки, следует сделать то же самое!
Я чуть телефон не выронила от удивления.
Нет, я прекрасно знала, что индейцы чероки традиционно использовали окуривание для очищения или защиты от злых духов. Моя бабушка регулярно окуривает и очищает себя и свое жилище, так что я с детства привыкла к этому домашнему ритуалу, поклонения Великому Духу и очищения собственных помыслов. Но поверьте мне на слово — на моей памяти бабушка еще никогда не хваталась за курильницу при упоминании кого-то или чего-то!
— Зои! Это нужно сделать немедленно! — резко прикрикнула бабушка.
ГЛАВА 22
Когда бабушка велит мне что-то сделать, я всегда делаю. Без вопросов.
— Хорошо, сейчас все сделаем. У меня в комнате есть сверток с травами, сейчас принесу. — Я посмотрела на Афродиту, и она, кивнув, махнула рукой в сторону двери.
— Какие у тебя травы? — поинтересовалась бабушка.
— Белый шалфей и лаванда, я их в шкафу с футболками держу.
— Это как раз то, что нужно! Эти травы близки к тебе, но еще не утратили своей магической силы. Беги скорее!
Через минуту я со свертком в руках влетела в комнату Афродиты.
— Я пока нашла вазу под курильницу! — сообщила Афродита и вручила мне прекрасную чашу лавандового цвета, украшенную по ободку лепниной в виде лозы и виноградных гроздьев. Это было настоящее произведение искусства, и я невольно залюбовалась роскошным узором. Перехватив мой взгляд, Афродита небрежно пожала плечами: — Ну да, дорогая. Старинная.
Я покачала головой.
— Бабушка, чаша у нас есть!
— А перо? Лучше всего какой-нибудь миролюбивой птицы, вроде голубя, или же птицы защитника — орла или сокола.