Проспав всего пару часов, я встала с кровати. Мой новоиспеченный муж лежал на спине и спал как младенец, чтоб его! Невольно засмотрелась на его него. Красивый гад, и тело сногсшибательное. Всё, на этом все его достоинства заканчиваются. Только недостатки. Причем много, очень много....
- насмотрелась? - чёрт, поймал с поличным на разглядывании.
- мне нужно на работу, - обращаюсь к Черкасову, даже приблизительно не зная, что ответит. Он открывает один глаз, вторым щурится от солнечного света, что необычно ярко светит в конце декабря
- конечно нужно, иначе как ты собираешься исправлять положение, в котором оказалась?
- и что я по-твоему должна сделать?
Черкасов, оставив мой вопрос без ответа, отворачивается от меня, смотрит в потолок.
- я так понимаю, полных записей с камер уже нет? - говорит он
- думаю нет, - подтверждаю его слова
- тогда расскажи, как вы провернули дело с пистолетом и моими отпечатками.
Я непонимающе уставилась на него.
- ты хочешь сказать, что тебя подставили?
- Арина, перестань прикидываться дурой, - снова этот тон, вроде я ребенок, попавшийся на враньё, - ты сама и подставила меня! Вместе с Марковым.
- надоело оправдываться, - говорю я не питая надежды достучаться до него, - мне позвонили в тот день и сообщили, где спрятано оружие. Номер был скрыт. Я не смогла вычислить звонившего. Так, как карточку сразу отключили и судя по всему выкинули.
Вспоминаю тот день.
- меня этот звонок натолкнул на определенные выводы, но мое время вышло, дело забрали люди отца - я умолкаю ненадолго, затем продолжаю, - поэтому, я вечером поехала на встречу со следователем, который сейчас ведёт твоё дело. Все ему рассказала.
Черкасов смотрит с насмешкой. Он не верит мне.
- я знаю этого человека давно, он борец за справедливость. Обещал разобраться. И уверена, что разберётся. Вот. - перевожу дыхание от слишком эмоционального рассказа. Мне должно быть всё равно, верит он мне или нет, но почему-то хочется чтобы верил
- Арина, - обращается Черкасов, - в принципе, не важно, кто, что.... Я узнаю правду в любом случае.
- тогда зачем я тебе в качестве жены понадобилась?
- затем, чтобы ты не сделала ещё что-нибудь в том же духе. Слишком много возможностей имеешь. Этим я связал тебе руки. Теперь ты заинтересована чтобы я не сел. В противном случае твоей карьере конец. Вспомни закон о судимости родственников сотрудников полиции.
Таращусь на него. Кто бы подумал....
- какой ты хитрый и коварный!
- что ты делала тогда в клубе, когда твои подельники вырубили меня? - никак не реагирует на мою реплику.
- маньяка ловила.
- поймала?
- сомневаешься?
- ты же понимаешь, принцесска, что это легко можно проверить?
- и?
- фамилия задержанного?
- Абросимов Павел Анатольевич
Лютый долго смотрит мне в глаза, без понятия, что он там высматривает. Наконец, встаёт, одевает спортивные штаны. Бросаю взгляд на его спину.
- Господи, - прикрываю рот рукой
Лютый оборачивается и озадаченно смотрит на меня. Подхожу к нему и рассматриваю шрамы на спине. Пять штук насчитала. Осторожно дотрагиваюсь до одного. Грубый рубец с неровными краями. Обхожу с другой стороны. На груди шрамов меньше, всего два. Значит не все пули вышли навылет.
- это когда покушение было, в 2012?
Он молчит, не отвечает, только смотрит то на меня, то на мои пальцы, что осторожно касаются рубцов. Когда начало щипать глаза от непролитых слез, резко отхожу от него подальше. Не хочу, чтобы заметил. Чувствую, что он не из тех мужчин, которые с радостью принимают жалость.
Черкасов выходит с комнаты. Немного успокоившись, иду за ним. Нахожу на кухне. Пьет воду. На столе записка, написанная корявым почерком "Лютый, спасибо. Мало что помню из вчерашнего вечера. Если что, сорян. Ещё раз поздравляю. Жена у тебя классная, обидишь, пизды ввалю".
Черкасов до этого момента судя по всему не видел записку, поэтому разворачивает к себе и читает.
- кажется у тебя уже защитник появился, - хмыкает он.
Поворачивается к холодильнику, достает контейнеры с едой, выкладывает на стол.
- позавтракай, потом Макс отвезёт тебя.
- я не ем с утра
- с сегодняшнего дня - ешь, - говорит Черкасов, окатив меня ледяным взглядом и выходит, оставляя меня сопеть от возмущения в одиночестве. Ну ладно, салат уж как-нибудь осилю. Цезарь, мой любимый. Пока ем, размышляю, что делать дальше.