И я смотрю на нее. И я в шоке от вспыхивающих ассоциаций в голове. Потому что я люблю воздушный и нежный зефир, на который сейчас так похожа Диана в этом облаке жемчужной ткани, а ее золотые волосы, как та самая сладкая пыль на белоснежном пике десерта…
Зажмурился, пытаясь отогнать от себя картинку, где я съедаю маленькую майсу. И тут же вспыхивает мысль, что с ее специфическими вкусами, ей мог бы понравиться я. Смотрю на хмурого Брайя и понимаю - он провел в голове у себя похожие моим рассуждения и пришел к тем же выводам.
Диана весело что-то щебетала, отвлекая братца от хмурых мыслей, кружилась по комнате, периодически забрасывая в рот орешки и смакуя каждый, издавала смешные звуки, явно не по этикету.
- Ммм, это просто взрыв какой-то! – пробует следующую конфету, - Брай тут маленькие хрустящие шарики в начинке… Как это делают?
- Магией, - смеется наемник, - ты не знала, что магия может быть не только боевой? Так, не увлекайся, - тянется он, чтобы закрыть коробку со сладким подарком, но получает по рукам от сестры.
- Не смей!
- Ди, серьезно, задницу разнесет, не заставляй меня выдавать тебе конфеты поштучно. Знай меру, мелкая.
- Хорошо-хорошо… - спешит отодвинуть заветную коробку от строгого брата Диана и тянет еще одну конфету, - я последнюю только! Отдай!
Но Брай уже успел перехватить ее руку и отобрать добычу. Демонстративно съел, громко захрустев и скривился.
- Я, наверное, все же приверженец чего-то более нежного и воздушного, -пытается дожевать сомнительное лакомство и давится от последних слов Дианы:
- Его светлость тоже любит зефир, - усмехается она, стуча брату по спине, - служанки сказали, пытаясь меня соблазнить на кусочек десерта. Удивительно, правда? Грозный и суровый дракон любит дамские вкусняшки, -смеется она не зло, подавая Брайтону стакан воды.
- Что же удивительного? – откашлялся он, - учитывая вкусы маленькой девочки…?
- Я не маленькая! – топает ножкой майса, заставив зашелестеть ткань платья.
- Я заметил, - вздыхает наемник, мельком скользнув взглядом по скромной груди сестры.
Снова удивляюсь, смотря, как они развлекаются, словно два ребенка, при этом гвардеец периодически пытался озарить ее какой-то мудрой мыслью. Я прислушивался и уважительно изгибал губы. Создается впечатление, что этот парень чужд не только его собственной семье, но и нашему миру и времени вообще. Под определение среднестатистического он не подходил совершенно.
Сразу вспомнилась легенда, что кто-то из людей живет свою первую жизнь, а кто-то уже третью - седьмую и так далее… этим человечки объясняют, почему одни, рождаясь уже с малого возраста кажутся взрослыми, могут о себе заботится, схватывают знания и умения на лету, все у них получается с первого раза, словно им и учится не надо, а так… лишь вспомнить, то что уже знал и умел в иных жизнях. В противовес этим уникумам есть люди, что и в сорокалетнем возрасте не способны жить без опеки и помощи, такие оторванные от реальности, живущие за плотным розовым туманом своего детского мировоззрения, будто первый раз живут.
Так вот, смотрю на Брая и понимаю, он проживает далеко уже не первую свою инкарнацию. Иного объяснения у меня нет. Разве что поверить в переселение душ и предположить, что его душа пришла из мира ушедшего далеко в развитии от нашего. Но скорее склоняюсь к теории многократного перерождения.
Вздохнул, прогоняя непрошеные воспоминания. Понимая, что снова утонул в рассуждениях о маленькой человечке и ее чудо-брате. Неприятно чувствовать себя пристрастным. Но я уже привязался к этой парочке. И терять их будет больно. Как с семьей трактирщика. Зачем я привязываюсь к этим скоротечным жизням? Они же… как спички. Вспыхнули и погасли. А мне потом бегай по стране, мсти за них, или просто оплакивай?
Когда Брайтон после нашего боя огорошил меня своим замечанием, о нашей общей слабости… я отстранился. Пытался не встречаться с Дианой. Я хотел понять, как мне будет без ее голоса, без ее споров, без ее кокетливо стреляющих глаз в сторону других мужчин. И вынужден признать, что мне тоскливо. Поэтому я и возвращался раз за разом к ней, стоя невидимой стеной за маленькой фигуркой, впитывая в себя ее эмоции, наслаждаясь ее искренностью, изучая ее настоящую. Зачем? Зачем я все время думаю о ней? Если решил отстраниться?
За тем, что тоскливо без ее смеха, без ее глаз…
Подхватив пару писем, я исчез во вспышке портала, появляясь в спальне Дианы. Рассвет еще не прокрался сквозь плотно зашторенные окна. Но темнота меня никак не стесняет в возможностях.
Девочка спит поверх скомканного одеяла, словно всю ночь сражалась в своих снах с неведомыми чудовищами, а победив, устала и скрутилась в маленький беспокойный комочек. Замерзла, ищет тепла, плотнее сжимаясь в этакую баранку. Ее лицо видно лишь от части. Уткнувшись носом в подушку, Диана что-то невнятно бормочет, возмущенно шевеля губами. Единственная бровка, что видна, негодующе хмурится. Ну, что за человечка такая непокорная! Даже во сне она с кем-то спорит. Я подавил улыбку, заставляя утихнуть эмоции. Чтобы не щемило так сладко в груди, при виде этой майсы.
«Успокойся, дитя, - касаюсь ее лба ладонью, посылая ей спокойствие, развевая неприятный сон, делая его крепче и слаще, - спи…»
Аккуратно вытащил из-под тельца одеяло, укрывая девочку. Совсем замерзла. Руки ледяные. Простая полотняная сорочка не греет. Удовлетворенно отмечая, что не совсем рехнулся. Ибо никакого влечения плоти не чувствую. В груди ноет, да. Но вот касаюсь ее, и слава всем драконьим богам, не вожделею. Чего нельзя сказать о ее повзрослевшей интерпретации на злосчастном портрете.
Оставил на столике рядом с кроватью письма, с пометкой, кому какое. И с сомнением посмотрел на остывшие в камине угли. Холод окутывал помещение незримой вуалью, обозначаясь облачками пара от моего дыхания. Резко испортившаяся погода и нагрянувшее похолодание никак не было предугадано слугами. Артефакты должные поддерживать нужную степень тепла в доме видимо еще не были перезаряжены. Даже одеяла были еще не зимними. Хорошо, что Диана уедет уже утром. В моем замке условия совсем иные.
Подошел к камину и поворошил кочергой угли. Нечего тут уже жечь. Не разгорится. Тогда протянул руку и выпустил на остывшие угли магическое пламя. Без подпитки, оно погаснет спустя несколько часов. Зато майса не будет выстукивать зубами, когда проснется.
- Милорд? – вдруг слышу хриплый со сна голосок, удивляясь, почему она проснулась и, отмахиваясь от дрожи пробежавшей по венам от одного только ее голоса.
- Не бойся, Диана, - подхожу ближе. Пламя в камине весело, но беззвучно заплясало, разгоняя паутину холода, окутавшую спальню. – Я пришел… попрощаться, майса. Не знаю, когда в следующий раз увидимся…
- Ваша светлость не обязаны, - лепечет смущенно девочка, натягивая на себя одеяло повыше под самый подбородок. Я усмехаюсь. – Зачем вам что-то объяснять… вы же… великий дракон…
- За тем, Диана, что ты была права, - смотрю на нее с непонятным чувством в душе. Словно рвется во мне что-то… важное. И нужное. Но, не смотря на боль в груди, я все равно произношу то, что должен. – Мне не надо было заниматься тобой лично. Действительно лучше отдать твое воспитание гувернанткам и учителям.
- А… - хочет что-то спросить она, но я не позволяю. Не надо сейчас никаких споров.
- Тут все написано, Дитя, - особо подчеркиваю ее статус для меня и стучу по конверту на столе. – Я пришел… - на секунду запинаюсь, понимая, что ничем не может быть обосновано мое вторжение в спальню девицы, но все же нахожу слова, - просто попрощаться. Пообещай мне быть хорошей девочкой, не разнесешь мой замок?
- Не могу обещать, - предательски заблестели ее глаза. Я непонимающе нахмурился. Она же хотела отделаться от моего внимания? В любом случае, эта привязанность к человечке становится навязчивой и болезненной. Она делает меня слабым. Благо, мне есть, чем заняться в столице. Раз уж по уверениям Брайтона фаворитка не имеет отношения к покушению, а его словам мне нет резона не доверять, то я должен выяснить, что произошло и, кто пытался убить моего кузена, императора, на минуточку…