- У-у, - качает отрицательно головой, а я нависаю еще неотвратимее, приближаюсь лицом к ее лицу еще увереннее. Касаюсь ее губ своими, едва-едва… пробуя реакцию девочки на мою наглость. Диана замерла, став похожей на каменное изваяние. Затаилась, не зная, как реагировать. И я снова касаюсь сладких губ. На этот раз увереннее, цепляю ее нижнюю губку, что она так любит прикусывать, когда нервничает. Оттягиваю и тут же накрываю ее рот своим, уверено скользя языком между податливо распахнутых губ. Умница моя. Маленькая, отзывчивая девочка. Которая так быстро взрослеет, что можно не успеть насладиться моментами ее скоротечной жизни. Не успеть набыться вместе. Отстраняюсь, горячо дыша, и пытливо всматриваюсь в лицо Дианы. Но ее глаза еще прикрыты, а дыхание сбивчиво. Я опасался увидеть ненависть в ее глазах, страх на лице, отвращение. Но вижу пока только смятение, волнение и толику стыда за полученное удовольствие.
- Все еще думаешь, что наши чувства дружеские? – лукаво смотрю на растерянную и раскрасневшуюся майсу. – Или ты ничего не почувствовала?
Снова прикусывает губку, смотрит затравленно, дышит волнительно. Слов подобрать не может. А я отпустить ее не могу. Потому что держать ее в плотном кольце своих рук теперь для меня какая-то болезненная, жизненная необходимость. Словно с этим поцелуем порвались последние доводы разума, какие еще могли быть, последние сомнения, моя ли эта девочка. Моя. Теперь это я понял, как никогда четко. И если раньше, я еще мучился мыслями, пытался, как-то объяснить свою слабость к Диане, свою одержимость ее смехом, свою необходимость в ее взглядах. Пытался думать, анализировать, даже отрицать. То сейчас… все встало на свои места. Просто. Она. Моя. И все тут. Любые объяснения и оправдания излишни. И неважно, сколько мне придется ждать, чтобы взять ее в жены, чтобы сделать своей женщиной, своей парой. Не важно, сколько времени нам отмеряно быть вместе, неважно, что мое сердце разорвется, когда не станет моей непокорной майсы. Важно только здесь и сейчас. Важно только мы. Вместе. Важен момент от первого нашего поцелуя, до последнего нашего вздоха. Общего, одного на двоих вздоха.
- Я люблю тебя, маленькая, - осознавая, что назад никакой дороги уже нет, произношу сокровенную для любого дракон фразу. Мы не разбрасываемся такими словами в адрес любой, с кем делим ложе. И если произносим их, то это уже навсегда. Вырвать любовь из дракона можно только вместе с его сердцем. – Люблю, - коротко целую замершую в шоке Диану. Такую непривычно покорную сейчас. – И не боюсь своей слабости. Не стыжусь своих чувств. Только твоего отказа опасаюсь… Пожалуйста…, - смотрю с мольбой в ее испуганные глаза, - дай нам шанс. Я понимаю, что тебе страшно и все неожиданно. Но я же не тащу тебя под венец прямо сейчас. Верно? У нас будет время, чтобы ты свыклась с мыслью моей близости. Чтобы приняла меня не просто уютным другом. И смогла понять, что тоска в твоей душе была неслучайной… у тебя будет время, Диана. Обещаю.
- Я… не знаю, - отчаянно шепчет она и доверчиво приникает своей светлой головушкой к моей груди, где так взволнованно раненной птицей бьется драконье сердце. – Так страшно… принимать решения. Непривычно брать ответственность за свои действия. Тут уже на брата не спихнешь…
Я тихо смеюсь, разрывая напряжение. Дарю целомудренный чмок в золотую макушку. Крепче прижимаю мою девочку к груди и вдыхаю аромат ее волос.
За последние месяцы, сейчас я чувствую себя целым. Будто вернулось в душу желание жить, вернулась возможность видеть мир в цвете, слышать звуки и обонять ароматы вокруг. Пала серая пелена тумана, в котором я жил эти чертовы месяцы непринятия своих эмоций. И я почти счастлив, ведь не смотря на все отговорки, страхи и сомнения, она не сказала «нет»
Диана говорит все, что угодно, кроме того, что я действительно боюсь услышать.
Я не противен ей, ни как человек, ни как дракон, ни как мужчина. Я влеку ее, и это чувствуется. Она хочет быть со мной, но боится. Что ж… страх не самое серьезное препятствие. Я с этим справлюсь. Мы справимся вместе. Потому что иначе быть не может. Иначе… можно собственноручно вырвать сердце и бросить ей под ноги. Пусть топчет. Итог тот же.
- Ответь мне… - прошу в макушку. – Не томи. Скажи хоть что-нибудь. Хоть по морде наглой ударь. Твое молчание душу рвет.
- Что сказать? – горько усмехается она.
- Первое, что в голову придет, - тоже выдавливаю из себя смешок.
- Поцелуйте меня, - хрупкие пальцы сжимающие камзол на моей груди напрягаются, словно она боится быть высмеянной. Но не со мной, милая. Не со мной. И хотя из меня чуть не вырвалось удивленное «что?», я не стал переспрашивать. Не глухой ведь и не дурной. Скольжу рукой на бледное личико, приподнимаю его и осторожно касаюсь ее губ. Не хочу будить страсть в невинном теле раньше нужного срока. Но подарить немного нежности не грех. И как соприкасаются наши губы, так и души тянутся одна к другой. Мы оба чувствуем эту связь. Она… не может не чувствовать этого. В любви не сходят с ума поодиночке.
- Не знаю, любовь ли это, милорд, - шепчет мне в губы Диана и робко улыбается, - но я хочу быть с вами, как бы не называлось это сумасшествие. – И сама тянется к моим губам, неуверенно касается, и жадно цепляясь пальчиками за мой камзол.
А потом нас обоих подхватывает волна магии и качает в своих ладонях, как в колыбели. Наши тела неразделимы, губы слиты в едином порыве, а наши сердца и души насквозь пронизывает магия, прошивая нас, как нитями, словно связывая почти бессмертного дракона и маленькую человечку между собой. Магические всполохи выплетают причудливую вязь, похожую на восхитительные ажурные пледы кэфийских мастериц, вплетая в свои нити и нас. Наши жизни и судьбы, замысловато вырисовывая новую судьбу. Нашу. Одну на двоих. Я это вижу все внутренним зрением, потому что маг, менталист, и вообще, дракон. А Диана… видит, потому что теперь она часть меня. Такая маленькая, но такая отчаянно важная частичка моей души, без которой ничто неважно.
- Что это? – удивленно рассматривает струящиеся потоки магии, в коконе которых мы словно парим, обнимая друг друга.
- Благословение, - улыбаюсь с облегчением и немалой долей вины перед самим Мирозданием. Я ведь не верил. Скептически слушал рассказы об истинных парах. А оказалось… - драконьи боги и мироздание признало нас парой, любовь моя. Истинной парой. Поэтому никуда ты теперь от меня не денешься, свадьба теперь не вопрос, а факт. – Снова улыбаюсь и целую аккуратный носик девочки. – Ты моя истинная…
Глава 35
Сегодня на удивление звездная и спокойная ночь. Даже ветра успокоились, штиль, затишье. Диана давно уже спит. Теперь я ее ощущаю даже на расстояние. Но все равно, это лишь поверхностная связь. Она станет глубже и отчетливей, после вступления нами в брак. Помолвочная связь это тоже уже что-то. По крайней мере, если Диане будет больно или страшно, я об этом узнаю, почувствую, даже будь я за полмира от нее.
После перенасыщенного на эмоции и откровения вечера, майса быстро выдохлась. Заметив, ее полусонное состояние, я поспешил завершить наш ужин, и отвел девочку в ее покои. У входа заметил притихших оборотней и пообещал им оторвать головы. видимо, вспомнив, что ставка в их игре с Дианой был танец на столе в неглиже против поцелуев, оба оборотня быстро спали с лица, ожидая моего разноса, как минимум. А может быть повторного наказания. Но я был слишком счастлив от осознания парности с маленькой майсой, от понимания – она никуда от меня не денется теперь. Раз призналась, что хочет быть со мной. Раз боги благословили нас. Теперь Диана не отговорится, не увильнет. Будет моей. Счастье переполняло мою душу, а любовь – сердце. Наверное только по этой причине, весельчаки оборотни остались целыми и невредимыми. Хотя, по-хорошему, заслужили ребята взысканий по первое число.
Уснуть я не смог. Работа тоже стопорилась, упираясь в мое настроение и мысли о теперь уже моей невесте. Девочка взрослеет и расцветает буквально на глазах. Еще в нашу прошлую печальную встречу когда мы прощались, еще тогда у нее не было столько округлившейся фигурки. Каких-то четыре месяца, а девушка преобразилась, словно цветок каральдинии, что выглядит весьма простенько в начале своего цветения, торча невзрачной сосулькой неопределенного цвета. Но буквально за день преобразуется, чтобы к ночи набухнуть, раздуться пышнобоким бочонком, от которого, как кора от дерева, отделяются лепестки, закручиваясь до самого основания. А к утру весь цветок радует глаз своей необычной кучерявостью лепестков, пестротой самых разных оттенков и общим видом помпезности и величия. То, что еще недавно свисало обиженной сосулькой, распустившись, едва умещалось на ладони и манило своей пышной и необычной красотой, тонким ароматом, обволакивающим сознание и даже вызывая опьянение, сравнимое с наркотическим.