ПРОЛОГ
В спешке не обращаешь внимания на гром, ветер или дождь. Хотя дождь еще не накрапывает, но какое это имеет значение, когда все рушится, мир гибнет, и важно успеть хотя бы что-то сделать для спасения. Использовать последний шанс. Пусть не удастся полностью исправить ситуацию, но возможно получится предотвратить катастрофу.
Ветка с силой ударила по лобовому стеклу – выдержало, вот и отлично. Через пару километров будет выезд на трассу, а там можно прибавить в скорости, главное не тормозить, не останавливаться – тогда смерть. Это как точка: сама по себе она не существует, не имея длины, ширины и высоты. Только в движении она преобразуется в видимую линию, а посему движение – это жизнь, подтверждение своего существования. Банальная истина, но как не крути – верная.
Машина в очередной раз со стоном подскочила на горбу и на этот раз приземлилась со скрежетом днища об асфальт. Не хватало еще рассыпаться по дороге. Глушитель на месте? Вроде, не потерял. Несмотря на весь прогресс в области инновационных технологий, отечественные дороги оставляли желать лучшего.
Надо бы сбавить скорость, но нельзя медлить, вон уже видна трасса, по которой непрерывной колонной тянутся автомобили прочь из города, как будто там есть спасение. Последний поворот, и вот он выезд на магистраль».
Сильный удар. Сработала подушка безопасности, вдавив водителя всем корпусом в спинку сидения. На какое-то время окружающий мир стал ему безразличен. Только в такие минуты экстраверты, направленные во внешний мир, могут по-настоящему углубиться в свое внутреннее состояние и подумать о себе, как о центре вселенной. Но этот миг расслабления быстро закончился. Как только водитель пришел в себя, тотчас нахлынуло желание продолжать двигаться. «Нельзя останавливаться, я должен спешить! Успеть!» – циркулировало у него в голове. Сейчас только от него зависит будущее, каким оно будет, и будет ли вообще?
Начал накрапывать дождь. Капли, словно скупые слезы прощания, одиноко скатывались по стеклу. Ветер резко усилился. Огромный старый дуб раскололся на две части и своими вековыми ветвями перегородил путь.
Дверь не поддавалась. Одна из ветвей уперлась в землю, не выпуская пленника наружу. С трудом справившись с подушкой безопасности, он перебрался на место пассажира и рывком открыл дверь, та без сопротивления подчинилась напору. Казалось бы, что еще могло осложнить и без того невеселое положение. Водитель еще раз взглянул на машину через лобовое стекло и шагнул наружу. Нога заскользила по влажной траве, и он стремительно полетел вниз, сильно ударившись при этом головой об угол двери.
Дождь постепенно усилился, нещадно поливая лежащего на земле мужчину. Струйка крови, сочащаяся из разбитой головы, смешалась с потоком грязи и полностью растворилась в бурных водах хлынувшего ливня. Захлебываясь водой, водитель фыркнул, придя в сознание, и тут же закашлялся от попавшей в легкие воды. Несколько секунд он непонимающе смотрел по сторонам. Как только вернулась способность здраво мыслить, мужчина вскочил на ноги, покачнулся от головокружения, несколько минут боролся с потемнением в глазах и, окончательно опомнившись, посмотрел на часы – прошло меньше десяти минут с момента его падения.
В свои тридцать пять лет Леонид не раз побывал в экстремальных ситуациях. Сложно избежать травм, занимаясь парашютным спортом, ради веселья прыгая с моста и раз в год, с друзьями, покоряя горные вершины. Однако истечь кровью, лежа без сознания в нескольких метрах от оживленной трассы, было бы горькой иронией судьбы. К счастью, дождь усилился, и холодный душ быстро привел его в чувства.
Мокрый, с окровавленной головой он пошатываясь добрел до трассы и затуманенным взглядом уставился на плотную колонну машин, медленно ползущую в нескончаемой пробке. Большинство легковушек до максимума были перегружены пассажирами, с вываливающимися из багажников чемоданами и тюками. Счастливчики, оказавшиеся на колесах, надменно игнорировали неудачников, то и дело пытающихся остановить хоть какую-то попутку.
Вереницу легковушек и микроавтобусов сменили военные грузовики. В кузовах на деревянных скамьях в четыре ряда расположились дети в возрасте от четырех до десяти лет. Подавленные, с размазанными по всему лицу слезами вперемешку с соплями, они безразлично смотрели через проем брезента на проплывающие мимо деревья, скрывающие за собой живописные поля, с небольшими озерцами.