– А если побью, то претензии исчезнут? – не унимался Леша.
– Ну, если больше бить не захочется, тогда, значит, исчезнут. Понятно?
– Да.
Бить Колю никто не намеревался, а потому претензии к нему пропали сами собой, и дети продолжили путь в прежнем направлении. По мере нарастания усталости разговаривать хотелось меньше, а пить все больше. К вечеру шли молча, только урчание животов от голода то и дело дополняло шарканье большого количества ног. Они шли от одной таблички к другой, указывающей на оставшиеся километры до города. Несмотря на убывание цифр, расстояние, как казалось детям, почему-то увеличивалось.
– Сколько еще идти, я есть хочу? – заканючил Кноп, дергая Колю за рукав. Он был верен своему предводителю и знал, что только Коля заступится за него в случае опасности.
– Еще пятнадцать километров, почти пришли.
– Да я умру, пока мы дойдем, – не унимался Кноп.
– Тогда нарви себе цветочков и жри как некоторые, – Богдан указал взглядом на одного из малышей, глотающего, не прожевывая, цветы дельфиниума, сорванные на поляне возле люка.
– Так это же просто трава? Коля, я не хочу есть траву.
– Если не заткнешься, то я тебя силой накормлю, – огрызнулся Богдан.
Угрозы подействовали не только на Кнопа. Поскольку Коля тоже промолчал, то дети решили все же потерпеть еще немного. Плакать не хотелось никому, жидкости в организме и так оставалось мало.
Лес неожиданно закончился, и на дороге показался железнодорожный переезд, вернее все, что от него осталось. Маленькая будка путевого смотрителя практически полностью разрушилась, завалившись на бок. Богдан с интересом осмотрел строение. Оно провалилось в канаву, в которую так же носом зарылся огромный грузовик с цистерной.
Богдан несколькими прыжками приблизился к грузовику, свалившемуся в провал. Добраться до крана, расположенного позади цистерны было достаточно сложно, грузовик стоял практически в вертикальном положении, а вот до люка хотя и с трудом, но можно было влезть по боковой лестнице.
– Здесь есть вода! – крикнул Богдан, заглянув в открытую крышку люка.
Радости ребят не было предела. С криками «Ура!» дети приблизились к машине и обступили ее со всех сторон. Воду пили в строго обозначенном порядке: сначала старшие мальчики, за ними все остальные ребята и только после них к воде допустили слабоумных. Эта немалочисленная группа детей всегда сбивалась кучей и шла по инерции либо за кем-то, либо куда ей укажут. Дефективные, как их все называли, не разговаривали и не принимали участия ни в жизни коллектива, ни тем более в играх. Все их потребности сводились к потреблению воды и еды, но им доставались только объедки. Вот и сейчас умственно неполноценные дети хлебали мутную жижу, оставшуюся на дне грузовика.
Пока были живы взрослые, здоровых детей заставляли нянчиться и ухаживать за больными, но со смертью последнего наставника обязанности по уходу за дефективными возложили на себя только самые ответственные. Остальные решили просто не замечать существования иных рядом с собой.
Стоило детям утолить жажду, как настроение тут же улучшилось. Старшими было принято решение все же немного отдохнуть, прежде чем пойти дальше. Солнце приближалось к горизонту, а до города оставалось еще несколько километров.
Сгущающиеся быстро сумерки, превращали каждый предмет вдалеке в затаившуюся угрозу. Нахлынувшая прохлада вечера заставляла детей, привыкших к замкнутому пространству, вздрагивать от холода. Смолкшие птицы уступили место шуршащей от порывистого ветра листве. Каждый шорох, потрескивание сухих веток в лесу по обе стороны от дороги наводил на детей леденящий ужас.
Неожиданно раздался долгий, пронизывающий насквозь душу вой, усиленный многократно.
– Что это?
– Так воют волки, – ответил Коля.
– Волк – это как в сказке «Про красную шапочку», который скушал бабушку? – спросил кто-то из десятилетних мальчишек.
– Да, – утвердительно кивнул Борис, – только в сказке был один волк, а здесь их много – стая.
В подтверждение слов Бориса повторился многоголосый звериный призыв.
– Нужно до темноты покинуть лес, – Коля начал пинками поднимать слабоумных детей на ноги.