Чтобы ни у одного ребенка не возникло желание выпрыгнуть из кузова и перебраться в машину преследующих колонну отчаявшихся родителей, в каждом грузовике сидели с бесстрастными лицами четверо военнослужащих, вооруженных автоматами.
Появившийся на обочине весь в крови мужчина тут же вызвал живой интерес у детей. Они толкали сидящих рядом ребят и тыкали в сторону бедолаги пальцами. Леонид своим видом отвлек конвоиров от мрачных мыслей. Они на всякий случай передернули затворами, чтобы лишний раз напомнить, кто тут ответственный за порядок.
Раздавшийся сигнал следующей сразу же за колонной военных грузовиков Нивы заставил Леонида отпрыгнуть назад, но, как оказалось, супружеская пара сжалилась над ним и притормозила, чтобы подобрать.
Уютно расположившись на заднем сидение, Леонид с интересом посмотрел на добрых самаритян, оказавшихся как нельзя вовремя на его пути. За рулем сидел тучный мужчина лет сорока, который неимоверно потел, несмотря на включенный кондиционер. Рядом с ним расположилась его супруга – ничем не примечательная женщина, типичная домохозяйка, по уши погрязшая в домашнем быте.
– А у вас кто? – глядя через лобовое зеркало, спросил водитель.
– Что? – Леонид не сразу сообразил, о чем его могут спрашивать эти люди.
– Ну, вы же тоже за детьми едете?
– Нет, – Леонид резко отвернулся к окну, давая понять, что он не из тех попутчиков, которые будут трепаться всю дорогу.
Поворот головы, вероятно, был слишком быстрым – колющая боль сразу напомнила о ране: голова закружилась, и Леонида качнуло в сторону стекла. Удар был не сильным, но достаточным, чтобы возобновить кровотечение.
Женщина засуетилась и достала из сумки платочек, наскребла льда в практически пустом холодильнике (пиво, естественно, зажала, да Леонид все равно отказался бы, если бы даже предложили) и протянула импровизированную повязку Леониду.
– Возьмите. Приложите к ране, – он взглядом поблагодарил женщину и прижал холодный компресс ко лбу. Обжигающий холод действительно принес некоторое облегчение, но голова по-прежнему гудела и казалась неимоверно тяжелой, из-за чего шея вот-вот хрустнет под ее весом.
– А вы…, – вновь заговорил водитель.
Леонид поморщился, в ожидании вопроса, но женщина совсем иначе истолковала его гримасу и, погладив руку мужа, показала ему жестом не беспокоить пострадавшего.
Колонна грузовиков с детьми отделилась от общей вереницы машин и свернула с основной дороги. Нива, а за ней еще несколько автомобилей проследовали за военными грузовиками вплоть до противотанковых ежей и ограждения из натянутой на вкопанные столбы колючей проволоки. Несколько бронетранспортеров и рота вооруженных солдат, с взведенными наготове автоматами, окончательно преградили путь гражданскому населению на охраняемую территорию.
Головная боль свинцом заполонила череп, от чего Леонид наблюдал за происходящим отстранено, словно просматривая выпуск новостей по телевизору. Его попутчики выскочили из машины и присоединились к сплошной стене человеческих тел, прильнувших к металлической сетке.
Как только начали выгружать детей, толпа зашевелилась, вдавливая в ограждение зрителей первых рядов, от чего колючая проволока до крови впивалась в их руки и ноги. Общий гул заглушили стоны пострадавших, перерастая в истерический рев. То и дело из общего многоголосья вырывались отдельные имена детей, но малышам при всем желании не удавалось выделить родителей из слившейся воедино людской массы по ту сторону ограды.
Леонид вышел из машины, мрачно поглядывая на живую стену, пробраться за ограду сейчас просто не реально. К счастью, со стороны трассы к запретной зоне быстро приближалась камуфлированная легковушка. Леонид вытащил из кармана пропуск и, не дав опомниться пассажирам, заскочил внутрь салона на заднее сидение. Он, молча, предъявил документ ошарашенному полковнику в респираторе и облегченно откинулся на сидении.
Машина беспрепятственно проехала внутрь. Леонид старался не смотреть на людей, оставшихся по ту сторону баррикад. Самое интересное происходило впереди. Даже оказавшись в гуще событий, поверить в реальность происходящего было сложно. Леонида охватило ощущение, что это просто декорации и сейчас матерящийся режиссер, как это часто бывает у киношников, будет раздавать указания персоналу. Вот только ни камер, ни осветительных приборов нигде не было видно.