Солдаты в противогазах помогали очередной группе детей выбраться из кузова грузовика. Тут же на малышей обрушилась лавина голосов, выкрикивающих имена своих отпрысков. Несколько Сереж, Саш, Ань и Наташ оглянулись на зов своих родителей. Кто-то из ребят радостно помахал рукой, кто-то вновь начал всхлипывать, растирая по лицу успевшие засохнуть сопли. Старшие ребята за это время успели справиться с переполнявшим их страхом и теперь безропотно следовали указаниям взрослых.
– Лара! – раздался пронзительный женский крик.
Леонид оглянулся и узнал в отчаянно вопящей женщине – ту самаритянку, что сжалилась над ним на дороге. Она вплотную прильнула к сетке, не отрывая взгляд от своей двенадцатилетней дочери. Лара так же заметила маму, и попыталась подбежать к родителям, но ближайший от грузовика солдат схватил девочку за плечи и грубо подтолкнул ее в толпу таких же детей, окруженных автоматчиками, словно они малолетние преступники.
Полностью морально подавленные, дети с поникшими головами проследовали за скрытыми за прорезиненной шкурой существами. Лара еще несколько раз оглянулась на продолжающую выкрикивать ее имя маму, но по мере удаления голос слился с общим ревом воющих матерей. В едином звуке толпы он обрел устрашающее музыкальное оформление для фильма-ужаса, благодаря чему все воспринимается еще в более мрачных красках, нежели при благостной и умиротворяющей тишине. Даже завывание ветра ночью в снежных горах не способно создать более противного и ужасающего звука, чем поддавшиеся паническому страху человеческие особи.
К полковнику и его водителю подошли несколько солдат.
– Вам необходимо пройти контроль.
Леонид и полковник скорее догадались, чем разобрали доносимые изнутри противогаза слова.
– Это лишняя процедура, я очень ограничен во времени, – невозмутимо ответил Леонид.
Ребята в погонах были слишком уставшие, чтобы выказывать возмущение на подобные заявления, и вступать в дискуссию у них не было желания, поэтому они только приподняли автоматы, и подтолкнули Леонида к передвижному военному госпиталю.
Стараясь не отвлекаться на вопящую массу, оставленную позади, Леонид пошел вместе с полковником к коричневой военной палатке, обозначенной красным крестом. Внутри мобильного госпиталя малыши, не старше двенадцати лет, выстроились в очередь к металлическому столу, где люди в изоляционных костюмах делали забор крови с пальца и тут же передавали лаборантам с микроскопами за соседними столами.
Работа была налажена до автоматизма. Детей сортировали по группам: одних направляли к противоположному выходу длинной палатки, остальные сидели вдоль стены с лицами затравленных зверьков.
Блондинка с правильными чертами лица, вполне могла стать украшением офиса, но здесь, запакованная в защитный костюм с застывшей маской вместо лица, она равнодушно прокалывала пальцы детям, не отвлекаясь на их стоны и крики, и быстро собирала капли крови в прозрачные мензурки.
– У вас есть обезболивающее? – Спросил Леонид. Кровь остановилась, но рана сильно саднила и тупой болью отдавалась в висках.
Красавица взглянула на Леонида обесцвеченными от усталости глазами и отрицательно покачала головой. Обращаться к другим сотрудникам было такой же пустой тратой времени – они превратились в бесчувственных роботов, сортирующих человеческий биоматериал.
– Руку.
Леонид посмотрел на обратившуюся к нему девушку с ланцетом в руке. Преследовавшие его солдаты заняли удобную позицию на случай, если чужаку вздумается бежать.
– Я ученый из лаборатории «А», независимо, заражен я или нет, вам придется меня отпустить, – он в очередной раз предъявил пропуск.
Солдаты угрожающе передернули затворами, нисколько не напугав этим Леонида.
– Хорошо, я сяду вот здесь на стул, а у вас есть ровно минута. Вы позвоните своему руководству и сообщите, что задерживаете главного научного сотрудника исследовательского центра компании «ТерраНова» Леонида Скорбуна.
Его уверенный тон возымел должный результат. Полковник, уже приготовившийся пройти процедуру забора крови, подошел к столу со стационарным армейским телефоном и набрал короткий номер. Тем временем конвоиры не переставали буравить Леонида взглядом, стараясь предугадать малейшую его попытку к бегству.