– Вы можете идти, – бесстрастным голосом сообщил полковник, как только закончил говорить по телефону.
Второго приглашения не понадобилось. Леонид тут же встал и многозначительно посмотрел на, по-прежнему наставленные на него, автоматы. Солдаты вынуждены были пропустить сомнительного субъекта в тщательно охраняемую от заражения зону.
Поморщившись от боли, Леонид развернулся и увидел идущую к столу Лару, девочка оказалась первой в очереди новоприбывших детей. Она послушно закатала рукав и с интересом наблюдала, как стеклянная трубочка наполняется ее кровью.
– А я тоже буду доктором, – сказала Лара по окончании процедуры.
Через защитный костюм впервые на ребенка посмотрели глаза нормального человека: не лаборанта, механически выполняющего свою работу, а обыкновенной женщины. Она тоже когда-то мечтала быть доктором, встретить хорошего человека, с которым связала бы свою судьбу, и обязательно родила бы дочку. Как знать, может быть, она была бы похожа на этого непосредственного ребенка с большими глазами и туго заплетенными косичками.
Таким было бы ее будущее, а сейчас есть только настоящее, от которого цепенеет душа и холодеют пальцы. Лаборантка не нашла в себе сил улыбнуться девочке, она отвернулась, передавая материал помощнику, давая понять ребенку, что процедура закончена. Девочка постояла некоторое время и, растерянная, отошла от стола.
– Постой, – девочка остановилась и посмотрела на медика, – иди к стене.
Лара повернулась в сторону, указанную женщиной, где более двадцати детей разного возраста сгрудились, прижимаясь друг к дружке. Они еще не знали своего будущего, но понимали, что для них все будет гораздо хуже, чем для других детей. Их отсортировали. забраковали и теперь ничего хорошего в будущем не будет. Лара с последней надеждой посмотрела на лаборанта, но лицо женщины утратило какие-либо привычные отблески человеческих эмоций, для нее эта девочка больше не существовала.
Леонид, молча, наблюдал за этой сценой. Она нисколько его не задела, слишком много подобного за последнее время он увидел – сердце отказывалось принимать столь огромное количество эмоциональной боли. У него есть цель спасти свою семью, тогда он спасет и всех остальных. Судьба девочки Лары решилась за то время, пока он проходил от одного входа в ангар к другому. Леонид уже не видел, как дочь самаритянки послушно присоединилась к зараженным детям, для него она тоже перестала существовать. Он уже приблизился к выходу, и очередной солдат преградил ему дорогу.
– Что еще?
– Наденьте это, мы должны следовать инструкциям.
Леонид взял предложенную ему защитную маску и быстро покинул помещение. С другой стороны палатки стоял искрящийся после дезинфекционной обработки Икарус. Люди в защитных костюмах, словно скот, загоняли мокнущих под возобновившимся дождем детей в автобус. Леонид дождался, пока всех погрузят, и последним зашел внутрь.
Свободных мест не было, а потому он прислонился спиной к кабине водителя и стал рассматривать малышей, вжавшихся в спинки сидений. Усилившийся дождь полностью заслонил вид из окна. Дети были запуганы настолько, что боялись не только заговорить, а даже повернуть голову к ребятам, сидящим рядом или позади, что неимоверно облегчало работу пятерых сопровождающих их солдат.
Головная боль продолжала атаковать мозг, и Леонид с нетерпением ждал, когда путешествие в несколько десятков километров, наконец-то, завершится. Зазвонил мобильный телефон – это была Катерина, его жена. Леонид потянулся к маске, но ближайший от него конвоир тут же остановил его жестом, дав понять, что ради сохранности детей ни в коем случае нельзя снимать средство личной защиты. Для пущей убедительности он перевесил автомат с одного плеча на другое, от чего у малышей еще больше расширились зрачки.
Леониду не оставалось ничего другого, как сбросить вызов, но Екатерина была настойчивой и продолжала звонить. Как только автобус остановился, Леонид выскочил наружу и тут же ответил жене.
– Наконец-то, я так долго звонила, – раздался сдавленный голос Кати.
– Я не мог говорить.
– Здесь такое происходит: на улице повсюду военные, они забирают детей. Леня, что делать? Вертолет еще не прилетел. Мне страшно, – сдерживаемое волнение вырвалось наружу. Катя всхлипывала, чуть ли не через слово.