Глава 2
— Похоже, и здесь никого! Хозяева успели сбежать, — поднимая с пола пустую деревянную миску, громко объявил Танкред Уллак и заглянул в соседнюю комнату.
— Но кровати-то они, надеюсь, оставили? — усмехнулся Дрого де Тулон.
— Да, и вполне удобные.
— Гарнье, дружище! — Дрого ткнул в бок товарища, который с мрачным и угрюмым видом стоял рядом. — Неси-ка сюда наши вещи, а мой Иво пока поищет что-нибудь съестное.
— Никогда в жизни ноги моей не будет на палубе, — простонал Гарнье, бледный как полотно. — Не переношу морскую качку: доконала она меня совсем. Теперь я буду жить только на суше, хоть застрелите…
Дрого расхохотался и подтолкнул Гарнье к кровати. Страдалец растянулся на постели и замер, не в силах пошевелиться, а Дрого внимательно оглядел комнату. Дом явно покидали в спешке: на полу раскиданы одежда и игрушки, шкафы распахнуты, предметы обихода и посуда в беспорядке, — и все же, несмотря на это, чувствовалось, что здешние хозяева люди зажиточные и дом содержали в чистоте.
— Мне следовало бы осмотреть постель, — раздался с кровати жалобный голос Гарнье. — Но мне так хреново, что я и двинуться не могу. Так что пусть саксонские клопы сожрут меня живьем.
— Не думаю, что здесь есть хоть один клоп, дружище. Судя по всему, хозяева этого дома следили за чистотой и не бедствовали.
— Ты так говоришь, будто они тебе родные? — усмехнулся Гарнье.
Дрого улыбнулся в ответ: друзья часто подтрунивали над его почти маниакальной приверженностью к чистоте, которая многим казалась неуместной в походной жизни, — и сказал:
— Отдыхай, дружище: тебе сейчас нужен покой.
Гарнье закрыл глаза, а Дрого вернулся в гостиную, где Иво, его слуга, пытался разжечь огонь в камине. При всей своей неторопливости, подчас даже смахивавшей на лень, этот черноволосый великан превосходно управлялся со всеми делами. Но удивило Дрого не это: из-за спины Иво робко выглядывала худенькая девушка.
— Старина, откуда здесь это создание? — спросил он, подходя ближе. — Она живет в этом доме?
Иво кивнул, тряхнув волосами, а Танкред, поднимаясь со скамейки, воскликнул:
— А-а, ты привел ее, чтобы мы могли позабавиться!
Иво шагнул ему навстречу, загородив девушку своей массивной фигурой, в глазах его сверкнул опасный огонек, и Уллак поспешно отступил, буркнув:
— Да ладно, ладно, ну ошибся.
— Моя. Я ее нашел, — пробурчал Иво.
— Это ты ее так избил? — поразился Дрого, заметив на лице девушки ссадины.
— Нет, другие, а я у них ее отобрал и взял себе.
— Вот как? — постарался изобразить серьезный тон Танкред. — Теперь понятно, почему у нас столько народу покалечилось при высадке.
Повнимательнее приглядевшись к девушке, он заметил, как она дрожит, и поспешил ее успокоить.
— Не бойся: никто тебя не тронет.
В следующее мгновение он увидел еще кое-что и произнес, отойдя на безопасное расстояние:
— Она рабыня! У нее колечки в ушах: такими саксы метят своих рабов. И сдается мне, рабыней она была непокорной, судя по тому, что ее били плетью.
Сквозь изорванное платье на спине девушки виднелись кровавые следы от ударов.
— Моя, — повторил Иво, сгреб девушку за худенькие плечи, сжал в своих медвежьих объятиях и перевел взгляд темных глаз на Дрого. — Вы можете оставить ее мне?
Дрого неопределенно пожал плечами и задумчиво потер подбородок.
— Пойми, Иво, эта девица чья-то собственность.
Иво кивнул:
— Да, какого-нибудь сакса, но вы же будете биться с ними и победите, и тогда все будет вашим. Так подарите ее мне прямо сейчас.
— Как у тебя все просто! — хмыкнул Танкред, и в его серых глазах заискрились смешинки.
— Хватит шуточек, Танкред, — буркнул Дрого и хмуро взглянул на Иво. — Ладно, можешь пока взять ее себе, но проследи, чтобы она хорошо работала и правильно себя вела. Нам некогда возиться с ленивыми и непокорными слугами.
— Спасибо, — кивнул великан. — Я присмотрю за ней.
— Повторяю: только на время. Танкред прав: кольца в ее ушах говорят о том, что у нее есть хозяева, которым и придется ее вернуть.
— Да, но лишь в том случае, если будет кому…
Танкред расхохотался, а Дрого повернул голову к Иво: когда тот начинал упрямиться, сладить с ним было непросто. Пожалуй, и правда стоит подождать, когда на девицу кто-нибудь предъявит свои права.