— Наконец-то отправила в отставку своего кровососа, да, Стейси?
— Заткнись, Тэй, — в один голос рыкнули мы с Мелиттой. Тот, ничуть не обидевшись, пожал плечами.
— Ладно, как скажете. Не буду вмешиваться в ваши дамские разговоры.
— Вот именно, — добавила Мелитта.
— Я просто зашел сказать, что отец готовит тебе отвар.
— Все нормально, Тэй. Ты нам не мешаешь, — отозвалась я, потому как он собрался уйти. Он кисло улыбнулся.
— Наверно, нам всем стоит теперь называть тебя «Ваше Величество», да, Стейси?
— Ваше Высочество — величеством я пока еще не стала, — машинально поправила я, хотя и уловила нотки издевки в шутке друга.
— Тэй, ты что… — шепотом произнесла Мелитта, но тот проигнорировал ее.
— Зачем ты это сделала?
— Зачем согласилась на брак? — я приподняла одну бровь, как всегда делала, когда хотела придать лицу надменное безразличие.
— Именно.
— Ты ничего не знаешь, Тэй. Меня вынудили.
— Кто же?
Вопрос удивил меня.
— Неужели и правда ничего не знаете?
Мелитта с Тэем переглянулись и пожали плечами.
— Нам известно только то, что Готтон Брук младший, будучи еще наследником короны, решил взять в жены девушку из феппсов, дабы продемонстрировать толерантность будущей власти ко всем расам, а так же равенство между членами магического общества вне зависимости от их магического статуса и положения в обществе.
Я едва не проглотила собственный язык от удивления.
— Скажи, Стейси, это правда, что ты и есть то самое «проклятое дитя»? — заговорческим шепотом произнес Тэй. — Отец как-то обронил, что ты внучка самого Эдварда Лоркенса, но я только посмеялся. Не может это быть правдой.
Я опустила глаза. Ну вот, настал час икс.
— Увы, это правда.
И я рассказала все, начиная с того, как подслушала разговор профессора Вайза с Дарном, и заканчивая встречей с Лоркенсом в фамильном замке ректора. Теперь мне оставалось только надеяться, что после открывшейся правды друзья не отвернутся от меня.
Молчание, которым венчался мой рассказ, угнетало, заставляя переживать и нервничать — что же теперь дальше?
Первой заговорила Мелитта.
— Это ничего не значит, — неопределенно сказала она.
— Что ты имеешь в виду? — в один голос спросили мы с Тэем.
— Я хочу сказать, что твое происхождение не имеет никакого значения, и не важно, кто там твой дед. Ты не похожа на него, и уж тем более не должна отвечать за его злодеяния.
Тэй громко фыркнул:
— Ты это остроухим скажи. Они спят и видят, чтобы вздернуть Стейси!
— Да, это правда, — подтвердила я слова друга. — Они уже пытались казнить меня, тогда меня спасли Тэй с Джози, — поведала я Мелитте историю, которую, она, наверняка, и без того уже знала.
— Не думаю, что они так просто остановятся, — добавил Тэй.
— Последние два нападения только подтверждают это, — кивнула я.
— Два? — ахнула Мелитта. Я снова кивнула.
— Первое случилось в начале июня. Недалеко от таверны, — последнее я произнесла тихо, так как чувствовала себя неловко. Мне было стыдно, что вот уже в который раз доставляю неудобства дяде Элазару. В конце концов, из-за меня у него могут начаться серьезные проблемы. — Это был наемник — неизвестный мне юноша, молодой — совсем мальчишка лет пятнадцати, не больше. Он отказался сказать, кто подослал его.
— Обычно эльфы не пользуются столь низким, по их мнению, приемом, — задумчиво произнес Тэй. — Они любят показные казни с предъявлением обвинения и исполнением последней воли приговоренного. Частенько, кстати, милуют, если решат, что тот искренне раскаялся.
— Стоя на эшафоте, невольно раскаешься, — хмыкнула я.
— И не только в своих грехах, — поддакнула Мелитта, и мы вместе залились смехом.
— Не скажите, — возразил Тэй. — Эльфов не обмануть, а искренне раскаяться и решить свернуть с выбранного пути готов далеко не каждый из тех, кого Совет приговорил к высшей мере. Дело в том, что эльфы не казнят кого попало. В основном тех, кто практикует черную магию, испытывая ее на людях. Согласитесь, среди этих товарищей мало попадется тех, кто попробовал запрещенную магию только лишь из интереса.
Я невольно опустила глаза, успев заметить, как Мелитта вперилась в меня взглядом — она-то знала о палочке, которую достал для меня Чарльз.
— И, тем не менее, они охотятся за мной, — сказала я. — Хотя ни в одном из тяжких преступлений я пока еще замечена не была.