— Он же и приказал тебе убить его, — закончила я. В горле першило, хотелось пить. Почему? Зачем Вайзу понадобилось убивать Чарльза? Чем помешал ему безобидный парень-феппс? — Вот только зачем?
— Он слишком много знал.
— Теперь понятно, кому понадобилась драконья кровь. Чарльз сказал мне, что хочет добыть драконьих перьев для своей палочки, вот только у драконов нет перьев — ему нужна была кровь, чтобы передать ее тому, кто взамен обещал ему палочку. И кто же этот некто? Ты? Эллеор? Руддиур или кто-то еще неизвестный мне?
Роза мрачно улыбнулась.
— А ты умнее, чем я думала. Два и два складываешь хорошо. Эту кровь Рудди передал мне, а я — как думаешь, кому?
— Вайзу, — голосом, ставшим бесцветным, ответила я. В голове не укладывалось, что убийцей покойного короля является Вайз — человек, которого я считала образцом мудрости, доброты и терпения, и который к тому же был другом короля. Как он говорил мне? Я должна внимательнее выбирать союзников? Научиться отличать друзей от врагов? Хороша ирония, ничего не скажешь…
— Где Руддиур достал палочку? — это, пожалуй, последний интересующий меня вопрос. Хватит с меня на сегодня открытий.
Роза по-прежнему стояла у окна, смотря на свои сцепленные пальцы. Она подняла глаза и взглянула на меня исподлобья.
— Не слишком ли много вопросов? Не много ли из себя возомнила? Помнится, еще вчера ты была девочкой-феппсом, той, которую все презирали, а сегодня, примерив корону, возомнила, будто можешь меня допрашивать? С чего ты решила, что я стану слушать тебя?
— Ты забываешь, что твоя жизнь может зависеть от меня, — бесстрастно сказала я ей, удивляясь, каким при этом спокойным может быть мой голос. — Я могу смягчить твое наказание, а могу позаботиться о том, чтобы ты получила сверх того, что заслуживаешь.
Губы Розы скривились.
— Не драматизируй. За убийство феппса мне ничего не будет. Ты ведь помнишь свою историю с Клаудиусом? Много ли тогда стоили твоя жизнь и честь?
При этих словах внутри меня все закипело от злости. Я ненавидела Розу с удвоенной силой.
— А я не говорю о суде законном, — сказала я ей. Она не сразу поняла смысла сказанных мною слов — она смотрела на меня, распахнув глаза и приоткрыв рот.
— Что ты можешь сделать мне? — с вызовом спросила она. — С чего ты взяла, что превосходишь меня в силе?
— О, так ведь я буду не одна, — любезно пояснила я и улыбнулась. Сдается мне, что улыбка вышла не очень доброй потому как глаза Розы распахнулись еще шире. В них читался испуг.
— Что ты хочешь сказать? — спросила она без прежней самоуверенности.
— Ты все поняла.
Достав палочку из глубокого кармана плаща, я шагнула вперед, но Роза опередила меня, ударив мне в грудь потоком воздуха, который отбросил меня в сторону. Я упала, и благо еще не ударилась головой и не потеряла сознание. Это позволило мне запустить в Розу ответным проклятием — невидимые веревки связали ее по рукам и ногам. Роза упала лицом вниз. Всхлипнув, она затихла.
Подбежав к ней и убрав белые волосы с ее лица, я увидела, что у нее разбит нос.
— Стерва, — прохрипела она, вложив в это слово, наверно, всю свою ненависть.
— Не тебе же одной ею быть, — ответила я. С помощью заклинания левитации я переместила ее в кресло. Получилось не очень аккуратно — тело Розы неуклюже плюхнулось, а голова ударилась о спинку кресла. Девушка поморщилась.
— Говорила же я Эллеору, что твоей палочкой тебе только в носу ковырять, — с ненавистью прокомментировала она. Между прочим, заклятие левитации довольно сложное и использовала я его впервые. Зато ее слова привели меня к новой догадке.
— Так это Эллеор и достал эти палочки — мою и Чарльза, — высказала я ее вслух. Роза закатила глаза.
— Ой, да заткнись ты уже. Все равно ты ничего не докажешь, поняла? Никто и слушать тебя не станет!
А вот последнее, увы, правда. Сама я ничего не могу, а Готтону едва ли можно доверять — не понятно, кто он — болван или та еще темная лошадка.
И все же я не хотела показывать Розе свое смятение.
— Значит, за него ответишь ты, — пожав плечами, сказала я ей.
— И что же ты мне сделаешь? — Роза явно пыталась храбриться.
— Я тебе ничего делать не буду. Не в моем праве решать твою судьбу — я передам эту привилегию тем людям, кто ее заслуживает.