Воспользовавшись беспомощностью Розы, я взяла чистые конверты и листы, и, наскоро написав письмо Мелитте, отправила. Второе я послала Кристиану, написав короткое: «Ты нужен мне». Вампир явился буквально в ту же минуту. Увидев Розу, он растерялся.
— Что у вас здесь происходит? Стейси, зачем ты связала Розу?
Зато она быстро сообразила, что нужно делать: я не успела открыть рот, как она громко, истошно заорала:
— Кристиан, спаси меня! Она сошла с ума и хочет меня убить! У нее и черная палочка есть — она достала ее специально, чтобы мучить меня! Она опасна и… — договорить Роза не смогла, так как ее рот был заткнут невидимым кляпом.
— Довольно, ты уже достаточно наговорила, — за спиной ничего не понимающего Кристиана стоял Вайз. Брови вампира сомкнулись у переносицы, он обернулся к ректору.
— О чем это вы, профессор? — поинтересовался он.
— Госпожа Блейн тебе расскажет, — небрежно ответил Вайз. В комнате появились Мелитта, Лиззи с Джози и братья Ньютоны, которых я велела подруге привести с собой. Вот только вместе с ними зачем-то притащились еще двое — Дарн и Даггар. Они-то что здесь делают? Их я не приглашала. — А вот и подходящая компания собралась, — Вайз развел руками.
— Мы поняли, что что-то случилось и решили на всякий случай взять с собой помощь, — пояснила Джози.
— Что у вас здесь происходит? — мрачно спросил Дарн. — Вижу, что помощь здесь нужна только госпоже МакКейн, — он вынул палочку, и уже было собрался освободить Розу, как я закричала:
— Нет, профессор, прошу вас!
Опешивший Дарн опустил руку.
— Объясни нам, что происходит? — потребовала Лиззи.
— Роза убила Чарльза, — на одном дыхании выдала я.
Мелитта вскрикнула и зажала ладонью рот. Лиззи, Джози, а так же братья смотрели на Розу враждебно, и казалось, будь их воля — набросились бы тут же. На лице же Кристиана читалось сомнение.
— Откуда тебе это известно, Стейси? — спросил он меня, затем перевел взгляд на Розу. — Роза, это правда?
Роза ответила не сразу. Она посмотрела на Вайза, и я поняла, что ее сдерживает не страх возмездия, а страх гнева того, кто, как она говорит, может уничтожить ее и всю ее семью. Наконец, она слабо кивнула.
— Дрянь!!! — завизжала Лиззи и бросилась к ней, но ее перехватил Уилл. Обхватив руками ее за талию, он удерживал ее брыкающуюся и яростно пытавшуюся добраться до той, что убила ее возлюбленного. — Пусти меня, Уилл, я убью ее! — визжала она, пиная воздух, словно невидимого врага. — Я выдеру ей все ее обесцвеченные пакли! Я расцарапаю ей ее мерзкое лицо!
— Мерзкое у тебя, феппс, — с отвращением ответила Роза. Кажется, заклятие невидимого кляпа перестало действовать. Вот уж неисправимая девица. Что ей мешает помалкивать хотя бы сейчас, когда она не в самом лучшем положении?
— Я переломаю ей руки! — не унималась Лиззи. Уильям с трудом мог ее удержать.
— В твоих фантазиях, — парировала Роза. Кажется, она чувствовала себя куда увереннее в присутствии Вайза. Чувствовала его защиту?
— Лиззи, прекрати, — сказал Уилл, и отпустил ее только после того, как та кивнула и перестала брыкаться, изрыгая угрозы и проклятия.
— Я еще не все сказала, — продолжила я. И, не глядя на Вайза, добавила: — Она это сделала по приказанию профессора Вайза.
Теперь все взгляды устремились на ректора. Тот стоял, скрестив руки, и выглядел совершенно спокойным, будто даже утомленным происходящим здесь, будто ему было скучно.
— Почему вы молчите, профессор? — обратилась я к нему?
— Да вот, раздумываю, в кого же ты такая бестолковая, — лениво ответил он. — Наверное, в свою покойную мать.
Струя фиолетового пламени полетела в него, но Вайз небрежно сбросил с себя проклятие.
— Спокойнее, Виктор, — сказал он Дарну. Тот выглядел так, будто готов был убить ректора.
— Не смей так отзываться о Катарине, — прорычал Дарн. Внутри меня что-то дернулось, екнуло. Они говорили о моей матери, женщине, которая дала мне жизнь, но которую мне не довелось узнать.
— Катарина была глупой девчонкой, и за свою глупость поплатилась жизнью, — холодно отозвался Вайз. Помнится, тоже самое я слышала от Лоркенса. Надо же, только теперь я понимаю, как они похожи. Оба сильные, властные и тщеславные. И если Лоркенса я считала абсолютным злом, тогда как Вайза полным ему противоположностью, то теперь понимаю, что между ними нет разницы. Вайз такой же жестокий и циничный убийца, как и мой дед.
— Катарина любила меня. Это было ее единственной ошибкой, — ответил Дарн.
— Хорошо, что ты это признаешь, — произнес Вайз. — Она любила тебя, несмотря на то, что ее могущественный отец был против этой связи. Она выкормила дитя, несмотря на то, что ей было велено отдать ребенка Совету. И она заплатила за свое непослушание.