— Увы, но для того, чтобы скрижаль отдала мне свои силы, она должна признать во мне хозяина, а для этого я должен продемонстрировать, что достоин этого. Для того, чтобы наполнить скрижаль, я должен наполнить ее твоей кровью вместе с жизнью — всю до последней капли, до последнего вдоха должна она впитать в себя, и только тогда она оживет, чтобы служить мне. Так что, прости, ничего личного, Стейси, просто ты должна умереть, чтобы я мог жить вечно, — он мягко, по-отцовски улыбнулся. Двуличный сукин сын. — Но если тебя это утешит, ты, действительно, была моей лучше студенткой.
— Тогда может быть, напоследок удовлетворите мое любопытство и расскажете, зачем отравили покойного короля? — я все еще оттягивала момент своей смерти. Нелепое и бессмысленное занятие, но умереть вот так просто, даже не попытавшись ничего сделать, чтобы избежать этого, я не желала.
— Теперь это все не важно, право, но если тебе так хочется знать — он развел руками, — последняя воля должна быть исполнена, верно? Дело в том, что мне стало известно о планах Лоркенса касательно вашего с Готтоном брака, и я подумал — а ведь в этом что-то есть! Твое вынужденное замужество может и мне выгодно сыграть на руку. Ну я и решил посодействовать.
— Каким же образом наш с Готтоном брак мог быть выгодным для вас?
— Помолвка с Готтоном, а уж тем более брак и статус королевы не позволил бы тебе и дальше встречаться с Кристианом.
— Какое вам дело до моей личной жизни, если вы все равно собирались меня убить?
— Я опасался, что ты можешь решиться на безрассудный и отчаянный шаг, чтобы быть ближе к нему.
— О чем вы говорите?
— Я опасался, что ты захочешь стать такой, как он.
Вампиром? Вайз убил Его Величество только из опасений, что я могу обратиться? Ну, это совсем ни в какие ворота не входит. Немыслимый бред!
— Кристиан не может обратить меня — он полукровка, — возразила я.
— И что же помешало бы вам найти чистокровного вампира? — отозвался Вайз.
— Хорошо, пусть и так. Но тогда вы должны были знать, что я ни на секунду не задумывалась о том, чтобы обратиться. Вы ведь умеете читать мысли, верно, профессор? Вы ведь экстрамаг.
Вайз хохотнул.
— Да, вижу, что госпожа МакКейн основательно просветила тебя. Не понимаю, что ее только заставило открыть рот.
— Вы запугали ее, — ответила я, сама удивляясь тому, что защищаю Розу после того, что она сделала. — Вы манипулировали ею, угрожая расправиться с ней и ее семьей в случае, если она не будет вас слушаться. Вы заставляли ее шпионить за мной, и не думаю, что она была в восторге от этого!
— Поначалу была. А потом ей то ли надоело, то ли совесть начала напоминать о себе, и она стала просить меня отпустить ее.
— Зачем же вам понадобилось использовать ее, если вы могли узнать обо мне все, что пожелаете, просто проникнув в мою голову?
Вайз принялся расхаживать взад-вперед. Вода полностью ушла под землю, будто ее здесь и не было вовсе, и лишь моя насквозь промокшая одежда говорила о том, что я стояла в ней по пояс.
— Если бы я мог влезть в твою голову, то именно так бы и поступил, — огрызнулся он. — От Лоркенса тебе достался весьма редкий дар — ментальный щит, и именно он не позволяет мне проникнуть в твои мысли.
А вот это хорошая новость. Тогда он не подозревает, что прямо сейчас, за его спиной, я призываю свою стихию, чтобы соорудить портал и свалить отсюда как можно быстрее.
Вайз остановился, и дальше все произошло так быстро, что я и ойкнуть не успела — резкий выброс руки и я оказалась пригвожденной к стене, при этом больно ударившись затылком. Перед глазами заплясали красно-желтые пятна.
— Я, конечно, не могу прочесть твоих мыслей, но все же я не настолько слеп и глуп, чтобы не понять, что ты попытаешься сбежать, как только я повернусь к тебе спиной, — жестким тоном сказал он. — Должен тебя огорчить — магия огня здесь не работает, как в прочем и магия остальных стихий — пещера омывается водами реки Антракамы — матери всех вод. Она же и покровительствует магии воды и все другие над ней не властны. Вот почему я спрятал скрижаль здесь.
— Да, это, действительно, неплохая идея, — похвалила я, мысленно прощаясь с Кристианом. Жаль, что больше никогда не увижу его, но еще больше жаль, что не скажу ему, как сильно я его люблю. Почему я была так глупа, так жестоко вела себя с ним на балу, когда он хотел помириться со мной? Почему была холодна сегодня, когда он выразил соболезнование по поводу кончины Чарльза?