Юлиан так сильно удивился, когда только сюда влетел и сразу же помчался жалеть Изабеллу. Это не выглядело наиграно. Третьяков и правда переживал, беспокоился.
– Но…
– Все, хватит. Мы с этим уже разберемся самостоятельно, – тренер тяжело вздохнул, потирая переносицу пальцами и молча вышел из конюшни, крикнув мне напоследок: – Агата, приведи в порядок Юлиана и бери Демона. Если его хозяин не будет против. – Дверь захлопнулась, а я осталась наедине с этими двумя, надеясь, что они не поубивают друг друга после ухода тренера.
Гордей только цыкнул, выдернул свою руку из моих ладоней и грозно посмотрел на парня.
– Не советую с ним связываться. Если я узнаю, что это все же ты навредил лошади, то твоя спокойная жизнь закончится тут же, – недобро сверкнув глазами, Филатов сорвался с места и ушел.
Что вообще происходит? Какой-то сумбур с самого утра. Эти двое не могут что-то поделить, ругаются. Теперь и Гордей обвиняет Юлиана в том, чего возможно тот не совершал. Да, я тоже не уверена, но прямых доказательств у нас нет, кроме нечетких кадров видео.
– Я пойду.
– Нет, стоять, – хватаю его за запястье и веду в сторону амуничника, где у нас также есть небольшая медицинская аптечка на случай порезов и ушибов
Это уже вторая драка по счету, в которой участвовал непосредственно Юлиан. Все еще не могу привыкнуть к тому, что он стал более жестким, больше не доверяет всем подряд, а еще старается не заводить знакомств с теми, кто ему сразу не приглянулся.
Раньше Третьяков тоже тащился от Филатова. Мы вместе могли смотреть скачки у него дома и после каждой победы Гордея устраивали небольшой праздник, накрывая стол со всякими вкусняшками и газировкой. Сашка на это всегда только закатывал глаза, но открыто не насмехался над нашими непонятными тради- циями.
А потом Юлиана тоже переклинило. Раньше меня. То ли взыграла профессиональная гордость, то ли он просто вырос из всего этого и сам становился кумиром маленьких детей, которые так и мечтают покататься верхом на лошади.
Как же трудно с ними двумя.
Я достала с полки аптечку, открыла и увидела, что осталось немного перекиси и несколько пучков чистой ваты. Насильно посадила Юлиана на одинокий стол, который тут был для того, чтобы забираться на более высокие полки или снять со стены седло.
Медленно качнувшись, Юлиан, видимо, понял, что идти против меня нет смысла и смирно сидел, ожидая своей участи.
Я накапала перекиси и аккуратно обработала рану на губе. Пришлось потихоньку убирать засохшую кровь, чтобы подробнее разглядеть, настолько сильно ему досталось. С каждым нажимом на рану я дула на нее, чтобы парню было не сильно больно. Но Третьяков, казалось, вообще не чувствовал никакой боли, лишь сидел, отведя свой взгляд в угол помещения.
– Немного опухнет, поболит, но жить будешь, – сквозь тихое хихиканье произнесла я вслух, чтобы немного разрядить обстановку.
– Как думаешь, это правда был я?
– Странный вопрос. Мы когда в последний раз нормально общались, не напомнишь? – подняв бровь вверх, я вопросительно посмотрела на него.
– Прямо сейчас, – он пытался улыбнуться, но из-за того, что рана саднила, он только шикнул. Все-таки обычный человек. Я уж думала, он вообще боли не чувствует.
– Ну да, конечно. Может, все-таки расскажешь, что такого случилось, раз мы больше не друзья? – Я дунула на рану крайний раз и выкинула окровавленную ватку в мусорное ведро.
– Я влюбился.
– Что?
Его ответ заставил меня замереть на месте. Я не рискнула поднять на него глаза, понимая, что возможно речь идет обо мне. Как-то неловко было.
– Вечером встретимся, там все и узнаешь, цветочек. – Третьяков поднялся со стула и вышел из амуничника. Меня будто током пробило. Юлиан давно не называл меня так.
Я опускаю взгляд на свои ладони и вижу, как они трясутся. Почему? Почему я так реагирую на это? Это ведь просто глупое детское прозвище, которое мне дала Смолец. Третьяков его быстро подхватил и вместо полного имени – Агата – стал употреблять именно его, чем первое время очень сильно бесил. Я позволяла так называть меня только Аньке, ведь та придумала его совершенно спонтанно после нашего похода в поле. Но из уст Юлиана это звучало куда более приятно.
А сейчас… сейчас это звучало еще приятнее. На душе потеплело. Я будто стала чувствовать присутствие старого друга, того, с кем так долго делила горе и радость, испытывала весь спектр эмоций, которых не могла позволить себе будучи взрослой.
Он был тем, кто привел меня к скачкам, кто ради меня тоже начал заниматься, чтобы поддержать мое увлечение. Все это время он был рядом, поддерживал, заботился. Дарил мне полевые цветы, которыми я его била по голове за то, что обижает природу. Я вспомнила, как он прибегал ко мне вечерами, чтобы позвать полюбоваться закатами или вместе прокатиться на велосипеде до нашей речки, чтобы под конец дня залезть в теплую воду и побрызгаться друг на друга ради веселья.