– Мое условие: победить меня. Ты же сама этого жаждешь, – Юлиан склоняется ко мне, осматривая мое нахмуренное лицо.
Я не понимаю. Почему именно такое условие? Что он с этого получит? Я пытаюсь найти ответ в его глазах, которые никогда не врут. Но в них лишь плещется задорный интерес.
– Согласна, цветочек?
– Хорошо. Когда? – мне не было смысла отступать, потому что особо выбора никакого не было. Только вот я сама начинала сомневаться в том, что у меня получится. Юлиан так пытается проверить мои способности?
– Завтра утром. Подойдет?
Я не успела ответить, как увидела Анатолия Дмитриевича.
– Юлиан, тебя Марина Эдуардовна ищет. – Он увидел нас стоящими рядом с друг другом и слегка удивился. Но тут же сделал вид, что ничего необычного не происходит, и подошел ближе, сжимая в руках поводья. За ним медленно вышагивала Цимбелин.
– Одну секунду, – Юлиан улыбнулся, а потом шепотом обратился ко мне. – Ну так что?
– Подойдет. Только потом не съешь меня, если я приду первая на финиш.
– Твоя самоуверенность меня вдохновляет, – он опустил свой взгляд на губы, но при тренере не решился делать то, о чем потом начнут говорить все. Не хватало нам слухов, что мы вновь начали хорошо общаться. Одна выходка Харитонова чего стоит. Если еще и Дёмин про это узнает, то точно начнется скандал.
– Так, Агата, я нашел замену твоей лошади. Это…
– Я буду тренироваться с Демоном. Вопрос уже решен, – прервала я Анатолия Дмитриевича.
– Это ж когда ты, Егорова, успела решить этот вопрос? Так еще и без меня, – он нервно дернул усами, заводя лошадь в денник, а после обернулся и посмотрел на нас обоих. – Вы что-то задумали, да?
– Мы завтра с утра устраиваем внеочередные скачки. – От такого заявления Юлиана тренер вскидывает брови.
– Ну вы даете, молодежь! Хоть бы спросили сначала! – Анатолий Дмитриевич тяжело вздохнул, видя мои грустные глаза.
Глава 16
Предвкушение
– Точно не струсила? – подначивал Юлиан, стоя рядом со мной, пока я надевала амуницию на Демона. Третьяков с самого утра трепал мне нервы и будто пытался вывести меня из духовного равновесия.
Внешне я вела себя как обычно. Беззаботно улыбалась, будто и правда верила в то, что обогнать Третьякова – пустяковое дело. Однако на самом деле у меня тряслись поджилки, и каждая фраза Юлиана выбивала меня из колеи. Я знала, что он не собирался надо мной издеваться и пытался перевести все в шутку, но ему точно приносило огромное удовольствие видеть мое рвение порвать его на кусочки.
Я думала, что смогу занять первое место только на самих соревнованиях, когда будем не только я и Юлиан, но и еще несколько всадников, включая Гордея. Когда Филатов узнал о том, что предложил Третьяков, то выпустил свою вторую гневную личность, которая чуть снова не устроила драку.
Наблюдать за ними – одна беда. То ли они и правда не сошлись характерами, то ли я стала тем самым объектом, за который они чуть ли не готовы грызть друг другу глотки. Анатолий Дмитриевич быстро охладил их пыл и заставил накануне вечером драить конюшню.
– Не струсила. Иди готовься. Ты мешаешь, – буркнула я ему, не отвлекаясь от дела. Хочу знать, что закрепила все надежно и не в ущерб мустангу. Демон как раз-таки был самым спокойным среди нас, предвкушая сегодняшние скачки. Я сидела верхом на нем всего один раз и даже как-то не была уверена, смогу ли справиться с ним снова.
Марину Эдуардовну чуть инфаркт не схватил, когда она услышала, что задумал Третьяков. Женщина настолько сильно распалилась, что мы еле ее успокоили. Она переживала за нас, ведь одно дело, когда намеренно готовишься к большим соревнованиям, а тут нам предстоял спонтанный забег.
Из тренеров идею никто не оценил, но добро дали, выделив нам самую короткую дорожку и всего несколько минут на само мероприятие. А вот компания Юлиана весело хихикала в сторонке, предвкушая мой провал. Одна только Женя просила их перестать обсуждать меня за спиной.
Сегодня утром я поймала поддерживающий взгляд девушки, и на удивление даже Дёмин пожелал мне удачи. Может, Аня на него хорошо влияет? Подруга уже два дня мне ничего не писала и даже не звонила, отчего я стала сильно волноваться и решила после скачек зайти к ней.
– Сразу выгоняешь. Как грубо, Агата. – Я почувствовала руки на талии, а после резко развернулась к нему лицом.
– Юлиан! А если кто-то увидит? – шикнула я на него, сжимая кофту на груди.
Как и обещал, Третьяков не делал того, чего я сама не пожелаю. Зато исподтишка мог зажать в углу, будто специально заставляя меня испытывать к нему что-то большее, чем симпатию. Его взгляды и прикосновения обжигали, заставляя трепетать мое сердце.