Так что пришлось попросить еще пару дней у тренера, чтобы помочь папе сбить до конца температуру и быть уверенной, что с ним все хорошо. Я провела в его комнате почти всю ночь.
И уже ближе к полудню ему наконец стало полегче. Я все это время посапывала в его мягком кресле, свернувшись клубочком. Сон атаковал меня даже в сидячем положении, так как мой организм очень устал после тренировки, разборок, испытанного стресса и истощился от постоянных мыслей об отцовском здоровье.
Я молилась, чтобы он снова не загремел в больницу с пневмонией или чем похуже, поэтому при себе рядом держала заряженный телефон на случай, если вдруг что произойдет. Но сейчас отец тихо спал, укутавшись в одеяло, а я сидела рядом и оберегала его сон, каждые полчаса проверяя лоб ладонями.
Когда же я почувствовала, что мне хочется перекусить, то решила ненадолго выскочить на кухню. Но стоило мне спуститься вниз, как послышался звонок в дверь.
Я лениво зашагала в сторону двери и открыла ее, даже не интересуюсь, кто вообще пришел. А это была Марина Эдуардовна с пакетами наперевес.
– Господи, Агата, как ты? Иди отдыхай, – увидев, в каком я убитом состоянии из-за плохого сна и беготни с кухни до папы с этой водой, тряпками и лекарствами, женщина забеспокоилась.
– Проходите. Папа пока спит.
– Ты давай тоже иди спать! – Она зашла внутрь, скидывая быстро с ног кроссовки и опуская тяжелые пакеты на кухонные стулья.
– Я поем и лягу, не переживайте, – зевнув, закрыла дверь и поплелась обратно на кухню. Заглядывая в холодильник, увидела, что с продуктами совсем плохо. Внутри стояла одинокая пачка молока, немного хлеба, пара мелких яиц и остатки борща, которые я приготовила накануне.
Какая-то я плохая хозяйка, раз даже не позаботилась о том, что мы будем с папой есть.
Но взглянув краем глаза на пакеты, которые принесла тренер, поняла, что она это сделала за меня, будто знала, что у нас в холодильнике пусто.
– Есть что покушать? Я как раз купила здесь немного, может, сделать что-нибудь по-быстрому? – Марина Эдуардовна зашуршала пакетами, а я смиренно присела за стол, наблюдая за тем, как она вытаскивает все больше и больше продуктов. И это немного? Она будто полмагазина скупила.
– Спасибо вам. Вы помогаете мне и папе. Это дорогого стоит!
– Ну что ты, я знаю, как тебе сложно разорваться на две части, а твой отец так вообще пашет каждый день без выходных и сам же себя убивает, – Марина Эдуардовна вздохнула, убирая пакеты в шкаф. Продукты она расфасовала в холодильнике по своим законным местам.
– Я стараюсь все успевать, но мне порой не хватает времени или сил, – я улыбнулась, положив голову на стол. Что-то после этой бурной ночки мне самой становилось плохо. Я не собиралась тоже болеть. Но глаза сами слипались, а голова была настолько тяжелой, что ее даже поднимать не хотелось.
– Дорогая, отдыхать тоже нужно. Видимо, мне все же нужно переехать к вам поскорее. Ты девочка взрослая, уже своя личная жизнь намечается, а ты с папой возишься, как с ребенком.
– Мне приходится. Он же болеет часто, на кого я его оставлю?
– На самого себя. Вова же не недееспособный, а крепкий мужчина. – Она присела рядом со мной.
– Но я обещала, что увезу его куда-нибудь на море, мы переедем и сможем жить там, где ему станет получше…
– Агата, послушай. Я скажу сейчас то, что он, видимо, решил тебе не говорить: он не хочет уезжать отсюда, потому что мы решили жить здесь с ним, понимаешь? – сказала женщина, взяв меня за руку.
– Что? – мне показалось, что я неправильно расслышала тренера, но потом до меня дошло. – Почему он мне не сказал?
– Он решил это недавно, когда понял, что ты нашла свое счастье и захочешь остаться здесь вместе со своим любимым человеком. А еще ему не хочется бросать родителей, оставлять здесь работу, знакомых.
– Но почему папа мне об этом не сказал? Я ведь решила участвовать в скачках снова только из-за него. Хотела сделать как лучше, заработать денег, – к уголкам глаз подступали слезы, а давящий ком в горле нарастал все больше от обиды.
– Ты уверена, что ради денег? Мне кажется, что ты настолько любишь все это, что просто не смогла бросить.
– Я не…
И сама же осеклась на своем ответе.
Люблю ли я лошадей? Эти скачки? Эту свободу и адреналин?
Люблю.
Люблю как никогда. Как то, чем бы я хотела заниматься до конца своей жизни. И так сильно хотела вернуться, что прикрылась победными деньгами, а сама начала ловить кайф от тренировок, от высоты, от сидения на лошади, от того, как я скачу вперед, крепко держась за поводья. Этот приятный вкус свободы опьянял.
– Вот видишь. Я позабочусь о твоем отце, не переживай. Выложись на соревнованиях по полной программе, тренируйся вдоволь, и ты обязательно победишь. А даже если нет, то не будет смысла расстраиваться, ведь на этом жизнь не заканчивается. Вокруг тебя столько хороших людей, которые уважают и ценят тебя, а главное – любят. – Марина Эдуардовна провела ладонью по моей щеке, глядя на меня с любовью. Ее взгляд напомнил мне мамин, пусть я и не особо ярко ее помню.