«Как ты уцелел?» Фридрих был до крайности изумлен; он снял с плеча свою ношу и осторожно опустил ее на брусчатку. «Эти дъяволы появились в полночь, полчаса спустя после твоего ухода. Они подкрались к нам с тыла, зажгли прожекторы и приказали сложить оружие.» «Какие дъяволы?» «Егеря… Ты разве не видел их во дворце?» Фридрих утвердительно кивнул. «Их немного, но они замечательно тренированы. Это элитное воинское формирование нашей армии.» Брови Фридриха иронически взлетели вверх, но он продолжал слушать. «Вреда егеря нам никакого не причинили; заперли нас в подвальной комнате и мы сидели там несколько часов, пока один из нас не сумел протиснуться через окошко под потолком, обойти здание кругом и снаружи отпереть дверь. Так мы освободились. Однако Зимний уже полон красногвардейцев. Они бегают с этажа на этаж, разыскивают и подбирают все, что плохо лежит, а остальное — отрывают, крушат и ломают. Больше всего их набилось в винные погреба — там сейчас дым коромыслом, шутки, смех и веселье, и пьянка идет несусветная.» «А где же егеря?» «Их потом никто не видел. Просто исчезли. Говорят, что генерал их продался большевикам.» «То — то и оно. Всюду измена,» Фридрих сжал челюсти и задвигал желваками. «Мы должны найти вождя, сплотиться вокруг него и выступить как единая сила.» «Ими могут стать или Корнилов или Юденич.» «Я предпочитаю Юденича. Ты и я лично знаем его еще с Кавказского фронта.» Оба замолчали. Было ветрено и промозгло; начался моросящий дождь. «Почему здесь стоит грузовик?» Фридрих кивнул в сторону площади. «Похоронная команда, едва прослышав про дармовую водку, все бросила и побежала в погреба. Они оттуда не выйдут, пока все до капли не высосут.» «Значит — никогда. Царским вином можно заполнить море до краев.» Они усмехнулись. «Давай отвезем этих героев в морг. Негоже им здесь валяться. Родственники их утром там будут искать.» Тел было семь, они успели закоченеть и стать негнущимися. Бережно погрузив их в кузов, друзья отправились на Пискаревский проспект. Григорий осторожно вел машину по скользкому асфальту. Сдав в морге свой страшный груз, они повернули на Пять Углов, где находилась квартира Зиглеров. Стало заметно светать, когда они добрались до дома. Темные, безжизненные окна смотрели на них слепыми глазницами. Очертания города проступали в тусклом сероватом свете. Зыбкий туман заволакивал пустоту притихших улиц. Запарковав грузовик возле подъезда, они, промокшие и уставшие, поднялись в свою квартиру и завалились спать.
Глава 4. Мятежи
Недавно пережитое цепко держало Фридриха и, как только он закрыл глаза, вернулось к нему кошмарными сновидениями. Что — то бесовское навалилось на него и он оказался посередине мятущихся, злобных полчищ. Он видел, что они поглотили Петроград, вскоре поглотят Россию, а за нею весь остальной мир. Вражья сила будоражила его, толкала и щипала его и не давала ему уснуть.
Разбитый и усталый, как с перепоя, он пробудился в холодном поту. Его наручные часы показывали два пополудни. Мерные звуки городской жизни проникали сюда на третий этаж: цоканье лошадиных копыт, возгласы возниц, фырчанье проезжающего автомобиля и скрежет наждачного круга по лезвию ножа. Он нашел себя лежащим в собственной супружеской кровати и яркие воспоминания о любимой жене и о ее нежных объятиях нахлынули на него.
«Ничего, скоро я буду с ней,» дал он слово себе. «Вот только улажу счеты с большевиками.» В спальне царил полумрак. Свет пасмурного дня едва пробивался через задвинутые гардины, нo он разглядел Григория, спящего на ковре. Его голова покоилась на подушке и сапоги стояли рядом. Осторожно ступая, Фридрих вышел в коридор. Ему очень хотелось есть и он отправился на кухню.
Квартира была запущена и представляла собой бедлам и ноев ковчег, вместе взятые. Она хранила в себе следы обитания множества одиноких мужчин, месяцами лишенных благотворного влияния женщин. Мебель была сдвинута и перевернута, потеряв свое предназначение; на люстре в гостиной висела простыня; ковры испачканы уличной грязью и табачным пеплом; пепельницы, расставленные на полу, были набиты окурками; никогда не проветривыемые комнаты были полны сизого дыма; но не все было так плохо — чемоданы, саквояжи, узлы и баулы, рассунутые по углам, соседствовали с аккуратно сложенными стопками прокламаций и газет.