Глава 15. Пункт Икс
Между тем история совершала свое величавое движение и противоречивые, несогласованные поступки отдельных человеческих индивидуумов не могли повлиять на ее ход, создавая лишь нелепые слухи, пищу для разговоров и заголовки в бульварных газетах. В апреле 1940 года в Третьем рейхе были изданы географические карты, на которых территории Эстонии, Латвии и Литвы были обозначены как входящие в Советский Союз. Дружба продолжалась до самого 22 июня последующего года и до позднего утра того черного дня Сталин не мог поверить, что Гитлер затеял вторжение всерьез. Белые эмигранты, сохранившие непримиримое отношение к большевикам, многие десятилетия жили мечтой о походе против СССР. Понимая, что им самим борьбу с советской властью не осилить, они строили планы на набирающую силы Германию. Однако, насмотревшись на немецкий фашизм в действии, и узнав о его планах фактического уничтожения России под предлогом борьбы с коммунизмом, многие из них заговорили об ошибочности гитлеровской концепции ведения войны. Их не слушали и избегали.
Сергей Кравцов, подобный щепке в бушующем море, где ярые волны вздымались под облака, был опять призван на военную службу. У Сергея была блестящая репутация и командование, присвоив ему звание лейтенанта, послало его в ту же военную часть, где он проходил подготовку в 1935 году; однако к тому времени местоположение его подразделения изменилось. В Киле одна из транспортных подводных лодок адмирала Деница с грузовыми отсеками битком набитыми строительными машинами, всевозможными материалами, продовольствием и аммуницией, приняла на борт Сергея и пять других инженеров — геологов. Через три недели пути они высадились в устье реки Лена, на секретной немецкой базе, снабжающей Третий Рейх редкоземельными элементами с 1939 года. Покачиваясь на нетвердых, отвыкших от ходьбы ногах Сергей вышел на палубу и осмотрелся. Полное безлюдье и тишина ошеломили его. Таким был мир сразу после его сотворения — незапятнанным и девственно чистым. Они были далеко на севере; было зябко и дыхание Сергея в промозглом, сыром воздухе таяло облачками пара. Низкое полярное солнце поднималось над розоватыми, закутанными утренней дымкой сопками. Прямо перед ним вздымался обрывистый остров, стоявший посередине полноводной, быстро текущей реки, разделенной справа и слева на множество проток. Остров как бы охранял вход в устье и напоминал каменистый холм с пологой вершиной. К длинному бетонному причалу был пришвартован надводный крейсер и боевая субмарина с характерной высокой башней, палубным орудием и зенитной пушкой, направленной вверх. Мощный гранитный бункер защищал базу в случае атаки с моря. Две длинные амбразуры угрожающе смотрели на север. Рельсовая колея вела к площадке для складирования, оборудованной под нависающим скальным козырьком неглубокого грота, чернеющего своим отверстием неподалеку. Там суетились люди. Утоптанная дорожка вела к небольшому бревенчатому строению, где на просмоленной площадке хранились десятки бочек с горючим. От причала начинался тротуар к двухэтажному деревянному зданию построенному на подпорках на широкой, песчано-галечной полосе. В окнах висели опрятные занавески и в некоторых из них горел электрический свет. Над зданием реял советский флаг и в бинокль Сергей разглядел фанерную вывеску у входа — Народный комиссариат цветной металлургии СССР. Трест 246/12. Сергей услышал восклицания, неясный разговор и топот ног. Из люка появлялись один за другим его коллеги-геологи. Поеживаясь и озираясь в своих серо-зеленых одеяниях, они сгрудились вокруг него. Разинув рты, они вертели головами, наполняясь незабываемыми впечатлениями; кто-то фотографировал на память, кто-то просто зевал. Увидев флаг государства, с которым их страна уже целый месяц была в состоянии войны, никто не вздрогнул и не закричал «Куда мы попали? К оружию! Измена!» Накануне капитан подлодки предупредил экипаж и пассажиров о камуфляже на месте прибытия и о необходимости маскировки. Гуськом, след в след они сошли на берег и двинулись к зданию управления. Полковник Рихтер, старый знакомец Сергея по Новой Земле, принял пополнение в своем кабинете. Но как полковник преобразился! Конечно, за прошедшие годы он поседел, постарел, морщинки залегли под его глазами и oн получил повышение, но это было не главное. На нем была зеленая форма полковника РККА! Орден Трудового Красного Знамени и несколько медалей блестели на его груди. Точно так же как и все без исключения встретившиеся им по пути немцы носили гимнастерки, галифе, сапоги и и знаки различия принятые в советской армии. Было от чего голове закружиться. Конечно, это были немцы! Много таких парней встретил Сергей за свою жизнь в Германии — опрятных, жилистых и белобрысых — они были квинтэссенцией тевтонского духа и никакие переодевания не могли привести его в заблуждение. Немцы были везде: в дозоре возле проволочного заграждения, на сторожевых вышках, наблюдая окрестности, на пристани, разгружая их подводный корабль, и в комнатах управления, исполняя функции секретарей и бухгалтеров. «Вольно,» махнул рукой Рихтер и, оглядев застывших по стойке «смирно» специалистов, обменялся с ними приветствиями. Он сидел, положив локти на стол и слегка наклонив голову. «Поздравляю с благополучным прибытием в Пункт Икс, форпост Третьего Рейха в Сибири. Я генерал — лейтенант германской армии и так вы должны ко мне обращаться. Мне дана власть творить суд и чинить расправу и в радиусе 1000 километров нет никого грозней меня. Вы знаете, что здесь в глубоком тылу врага мы добываем руду для фатерлянда и для конспирации приняли чужое обличье. Единицы из вас говорят по-русски, но выглядеть русскими обязаны все. Это приказ — пока вы здесь никогда не снимать советскую форму. Вы получите ее сегодня после завтрака. Мы продолжаем исследования отрогов Хараулахского хребта на предмет новых находок. Три года назад наши геологи открыли богатейшее месторождение лопаритовых концентратов, но отсутствие рабочей силы для его эксплуатации сводило на нет все наши усилия и достижения. Абвер нашел решение. Оборудование и стрoйматериалы мы привезли из Германии, а рабочая сила местная; это — советские заключенные.» Рихтер усмехнулся и покосился на портрет Сталина, висевший над его головой. «Да-да, мы создали полноценн