Первый вошел Миран, рассматривая полутемное помещение. Найдя пару масляных ламп, которые весели на стенах, зажег их, так же без проблем найдя рядом с ними спички. Когда домик озарился небольшим светом, вошла и Рейян. Это было отличное место для того, чтобы спрятаться от дождя, согреться и переночевать здесь, оставшись до утра, потому что они увидели так же камин, одеяла, незначительную провизию, которую хватило бы для перекуса... и даже свернутый матрац, на котором они могли запросто уместиться вдвоем.
— Я зажгу камин, так мы сможем с тобой согреться, — тут же решительно взялся за это дело Миран, увидев как Рейян замерзла, хотя и старалась спрятать этот факт от него, разглядывая дом. Взяв одно из одеял, Миран, подойдя к Рейян, укутал ее для того чтобы она согрелась. Близость вновь взбудоражено напрягла их тела, дыхание Рейян сбилось от его ухаживаний, которые чертовски его приплюсовывали в ее глазах. Того неведомого чувства, которое ощущала Рейян становилось мало, оно дурманило ее, призывая к чему-то, что для девушки было в новинку. И когда ее взгляд упал на губы Мирана, которые так властно не однократно уже целовали ее, тут же кинуло в жар, понимая, что она быстрее согреется от него, нежели от камина, если, конечно, их близость продолжится.
Не видя мучений Рейян, Миран поспешил сделать то, что нужно было. И когда дело с камином было улажено, он позвал ее присесть к огню поближе. Не смотря на протесты всех своих чувств, которые кричали держаться от него подальше, ей пришлось сесть, отвлекаясь на языки пламени, найдя в этом свое спасение.
Протянув руки ближе к огну, она стала греть ладошки. За всеми ее действиями Миран тщательно наблюдал, уже не понимая то ли любуясь, то ли готовясь отомстить. То что машина не вовремя сломалась, и они не доехали до отеля оказалось не бедой. Его план мог осуществиться здесь и сейчас. Но что-то его останавливало. Он понимал, если не сейчас значит никогда. Нужно было срочно начать действовать, но каждая его частичка, словно устроила ему войну, сопротивляясь хозяину, показывая чувства, которые он отвергал.
Языки пламени и полусвет играли на лице девушки, придавая ей некую волшебность. Этим можно было любоваться до утра, но Мирана пробудил ее голос.
— Каким ты был в детстве? — спросила девушка не решительно, понимая, что тишина, которая наступила между ними тяготила ее. И она уже не могла найти место, ощущая на себе его взгляд голубых глаз, которые смотрели на нее не прерывно. Еще Рейян, конечно же, понимала то, что стала женой человека, которого практически не знала, и сложившаяся сейчас ситуация помогла бы им узнать друг друга получше.
Что ж, она сразу задела его за больное, конечно, не зная об этом. Зря...
— Ну не знаю... наверное, как все — задумался он над ее вопросом, понимая, что нет смысла обманывать ее в этом, как он делал все это время, притворившись Греем, показывая другого себя. — Хотя... если подумать... я никогда не был ребенком «как все». Дети в детстве счастливые, радостные, улыбчивые, наивные и окутанные любовью своих родителей. Но у меня всего этого не было. Это у меня забрали, и я был озлоблен на мир, озлоблен на людей, которые это сделали, даже разгневан, несчастлив и одинок. Вот такое у меня было детство, Рейян, — спокойным тихим голосом ответил Миран.
— Почему? — задала логичный вопрос девушка, который Миран, конечно же, предвидел заранее.
Почему? И правда, хороший вопрос. Почему Де Ла Мар убили его родителей? Почему его родители позволили уничтожить их счастье? Почему?
— Из-за отсутствия родителей. Я рожден с раной на сердце, которая до сих пор кровоточит, не унимаясь и не заживая. Но не спрашивай меня о ней. Это тема закрыта для всех.
Рейян почувствовала себя виноватой что задела эту рану, что подняла со дна чувства, которые были закопаны специально. И если бы она могла только подумать, что не заживленная рана была сделана ее семьей специально, разве возможно было с легкостью заговорить об этом в разговоре?
— Извини, — сказала она виновато. — Я не должна была...
— Прекрати ,— сразу же перебил ее Миран. — Ты же ведь об этом не знала, за что ты извиняешься? Нам бы лучше с тобой просушить как следует одежду до утра, а то так можно заболеть, знаешь.
Рейян смутилась от его слов, сразу растерявшись. Переодеться во что-то другое у них точно не было возможности. А остаться обнаженной перед ним равнялось ее остановкой сердца. И пока Рейян об этом думала, Миран соорудил некую ширму из подручного, найденного постельного белья, надев на натянутую веревку, сделав из нее стену. Ситуация такова что деваться Рейян некуда — нужно было снять мокрое свадебное платье, которое, конечно, уже начинало раздражать, поэтому, зайдя за придуманную ширму, она стала снимать сначала украшения.