Медленно поднявшись, Рейян стала отступать от судачащих людей, которые узнали ее. Завтра о ней уже будет знать весь город. Уже ничего не изменить. Идти ей было не куда. И все же... ноги вели ее домой. Рейян молила Бога только об одном... чтобы родные услышали о том, что с ней произошло от нее, чем от других. Если бы она сгорела тогда в огне, возможно они не узнали бы того, что ее бросили, а так... ей жалко было только родителей, о которых будут судачить, что плохо воспитали дочь. После всего это будет вечным камнем, который будут кидать в их сторону. Эти мысли заставляли бежать девушку без остановки. Рейян бежала как могла. Убежав с центральной улицы в подворотни, она только в тихом глухом месте позволила себе остановиться и отдышаться. Весь путь до дома она шла, не останавливаясь, запинаясь еле, волоча ноги, она шла, не боясь о том, что могло произойти с ней уже в стенах родного дома, из которого Рейян уходила в надежде на лучшею жизнь.
Зная характер дедушки, он обрушит свою злость, даже не познав правду. Правда!!!! А зачем она ему? В его глазах она всегда будет пеленой. И из-за чего? Из-за чего ее родной дедушка не любил ее? Как бы Рейян не старалась получить от него благословения, он всегда одаривал им Далию. И все же, каким бы то не был он для нее... он был, есть, и будет для нее родным дедушкой.
Сколько часов дорога домой составила для Рейян, увы, она не знала, но уже стало темнеть, силы увядали, и, сама уже не помня, она все же дошла до дома. Хотелось есть, и тем более пить, когда в горле Рейян все пересохло.
Девушка даже не поколебалась перед открытием ворот на родную землю. Ведь вступив на нее, обратной дороги уже для нее не будет, как в прочем и не только дороги.... Ее жизнь уже была определена, и девушка с ней смирилась.
Дома все семейно трапезничали за общим большим столом в столовой, где мужчины деликатно обсуждали что-то, а женщины послушно молчали, слушая своих мужчин. За этим столом слово всегда предназначалось только старшему. Он решал, кто может говорить, а кто нет. К этому уже все привыкли, поэтому женщины послушно, молча ели, мечтая быстрее уйти из-за стола, ведь тема мужчин навивала на них тоску, когда каждый раз они говорили только о бизнесе.
Но мужчинам не суждено было договорить в этот раз. В столовую влетела служанка, возбужденно оповещая приход Рейян.
Из рук Алана Де Ла Мар тут же выпала вилка, с грохотом упав на тарелку с едой.
— Что-о-о? — взорвавшись, тут же взревел Алан, резко вставая со стула.
— Рейян? Доченька... — взволнованно отозвалось в сердце у матери, которая, увы, не почувствовала беды.
— Рей... Рейян??? — повторил Берт услышанное.
— Не смейте приближаться к ней! — скомандовал Алан, направляясь в холл особняка, где в дверях только что появилась Рейян. Другие члены семьи тут же пошли за ним.
Все взгляды ее семьи были направлены на девушку, которая в дверях еле стояла на ногах. Все. И только на нее. Осуждено, гневно, непонимающий, с презрением были их взгляды и только у родителей с волнением. Они замерли при виде Рейян, не понимая, почему она стояла перед ними, да еще в таком безобразном виде, когда еще день назад она покинула этот дом, выйдя замуж.
— Доченька... — не выдержав запрета свекра, Оливия все же подбежала к Рейян, обняв нее.
— Что ты тут делаешь? — совсем недоброжелательно взревел вновь Алан. — Почему ты здесь? Одна... и без сопровождения мужа вернулась домой? Разве ты не знаешь, что это обозначает? Где твой муж? Где Миран?
Столько вопросов. И не одного ответа, кроме как...
— Не знаю, — совершенно без эмоционально ответила она.
— Как это не знаю? — дернулся Алан к ней, но путь ей сразу перегородил Берт.
— Не горячись, отец, давай сначала поймем, что же произошло.
— Что произошло? Я и так вижу, что произошло. Он ее выкинул, найдя в ней изъян. Это же очевидно. Посмотри... — он махнул рукой. — Посмотри на свою дочь, мой сын. Из-за нее теперь мы все опозорены. Из-за нее наша фамилия теперь будет на устах у всего народа. А ты? — обратился он уже к Рейян. — Ты хоть себя видела? Как ты выглядишь? В каком виде ты пришла сюда.
— Дочка, где, правду, Миран? — обеспокоено спросил Берт в надежде услышать не то, что показывала ситуация, пытаясь удержать своего отца в своих руках.
— Не знаю. Он ушел.
От услышанного почти все хором ахнули от удивления. Хотя удивляться им еще предстояло...
— Как ушел? Куда ушел? — Берт уже ничего не понимал и от этого отпустил отца. И зря...
— Я не знаю, — вновь повторила Рейян.