— Я так понимаю, ты рада меня видеть?
— Да, но я уже вызвала машину. — Она отстраняется от меня, чтобы посмотреть на свой телефон. — Пять минут.
— Отмени. — Я пожимаю плечами.
Ее глаза слегка расширяются.
— Нет, я просто съезжу домой, приму душ и соберу сумку, а потом мы сможем встретиться у тебя дома, как и планировали.
Я заправляю прядь ее волос за ухо.
— Или... мы можем поехать к тебе домой вместе, и ты сможешь принять душ и собрать сумку…
— Нет! — Она, кажется, шокирована собственной вспышкой и пытается отшутиться. — Я имею в виду, что тебе необязательно это делать.
Я скрещиваю руки на груди.
— Что случилось? Не хочешь, чтобы я поехал к тебе домой?
Девушка вздыхает и качает головой.
— Что бы ты ни думал, могу заверить тебя, что это не так.
— Ты же не прячешь мужа и кучу детей, не так ли?
— Нет. — Она усмехается.
— Соседи по комнате, которые состоят в мафии?
— Нет, — говорит она и игриво толкает меня.
— О, Боже, — выдыхаю я и делаю свое самое шокированное выражение лица. — Ты что, хламушница?
Габриэлла смеется.
— У тебя в диванных подушках застряли дохлые кошки?
— Фу, прекрати. Нет, — хихикает она.
Я хмурюсь.
— Морозильник полон частей тела?
— Ничего подобного, правда.
— Тогда позволь мне отвезти тебя домой, Би.
Ее улыбка исчезает, и она моргает, услышав мое прозвище для нее.
— Все в порядке. Я не хотел давить на тебя. — Делаю еще один шаг назад, желая дать ей немного пространства. — Мы можем встретиться у меня дома.
Когда девушка смотрит на меня, замешательство на ее лице исчезает, и возвращается намек на улыбку. Она собирается что-то сказать, когда машина такси подъезжает к обочине перед нами.
Выходит женщина.
— Я Лорин. Вы Габриэлла?
— Да, — говорит Габриэлла, но не делает никакого движения к машине. — Эм... — Она смотрит на меня, снова на машину, а затем на экран своего телефона. — Вообще-то, извините, я собиралась отменить поездку.
Лорин секунду смотрит на меня.
— Вы уверены?
Габриэлла немного нервно переминается с ноги на ногу, и я вижу, что Лорин считывает сигналы.
— Уверена. — Габриэлла выпрямляет спину и выглядит немного увереннее, когда поворачивается и направляется к внедорожнику.
— Хорошего вечера, — говорю Лорин, и она ворчит о потере денег, забираясь обратно в машину.
Джеймс открывает дверцу, и я проскальзываю на заднее сиденье позади Габриэллы. Когда он закрывает дверь, мы погружаемся в полумрак за тонированными стеклами.
— Надеюсь, я не давил на тебя, чтобы…
Девушка резко поворачивает голову.
— Вовсе нет.
Я киваю.
Она ковыряет ногти, сложив руки на коленях.
— Куда? — спрашивает Джеймс с водительского сиденья.
Я смотрю на Габриэллу, ожидая ответа.
Она называет адрес и часть города.
— Итак, — говорю я, когда внедорожник движется вперед. — Расскажи мне о своем дне.
Габриэлла
Мой желудок скручивается в узел, пока мы направляемся в сторону моего дома в Коббл-Хилл. Чтобы не зацикливаться на том, что Кингстон может подумать обо мне, живущей в самом богатом районе Бруклина, я рассказываю ему о своем дне. Он улыбается, кивает и хихикает во всех нужных местах.
Когда водитель поворачивает на Генри-стрит, мой желудок сжимается.
Трехуровневый особняк моей семьи из бурого камня был построен в 1844 году, но был полностью разобран и реконструирован, так что интерьер больше похож на что-то из сериала «Джетсоны», в то время как внешний вид все еще кричит об отцах-основателях.
— Мы вернемся через несколько минут, — говорит Кингстон водителю, побуждая меня вскочить со своего места.
Кингстон поднимается по лестнице и, имея преимущество длинных ног, добирается до двери раньше меня.
Я останавливаюсь, прежде чем попасть на лестничную площадку.
— Я живу с родителями, — выпаливаю я.
Он небрежно наклоняет голову.
— Ладно. Они сейчас здесь?
— Нет. — Я вожусь со своими ключами. — Они живут здесь только иногда.
— Круто. — Он покачивается, и его взгляд скользит вверх и вниз по улице. — Итак... мы идем внутрь?
— Да, — отвечаю я и вскарабкиваюсь по оставшимся ступенькам к двери. Мое лицо горит, а ладони вспотели, когда я открываю ее и вхожу в прихожую. Потом набираю код на панели сигнализации, которая скрыта за маленькой картиной, за которую моя мама заплатила слишком много денег. — Я должна была сказать тебе раньше, — говорю я и бросаю свою сумочку на столик середины прошлого века.
Парень не оглядывает помещение, не таращится на дорогие светильники, просто не сводит с меня глаз.
— Ты собираешься показать мне свою комнату?
Следовало ожидать, что он будет чувствовать себя комфортно рядом с благоприятной демонстрацией богатства — как ему и подобает. Но по какой-то причине я чувствую… стыд.
Стыд за то, что все еще живу со своими родителями. Стыд за роскошь, когда так много других людей обходится без своих основных потребностей. Чувствую себя застрявшей между мирами — избалованной жизнью, которой я жила раньше, и той, которой живу сейчас. Новая жизнь с новыми вызовами и без карты, которая помогла бы мне ориентироваться.
Кингстон следует за мной вверх по лестнице в мою комнату на втором этаже.
Я включаю свет, и нервы атакуют мой желудок, пока он осматривает пространство. Засунув руки в карманы, Кингстон переходит от моего комода к книжной полке, изучая мои вещи.
— Я собираюсь быстро принять душ. — Хватаю чистую одежду, чтобы переодеться.
— Не торопись, — рассеянно говорит он, изучая мои фотографии в рамках на пляже с моим братом.
Я закрываюсь в ванной и запираю дверь. Не присутствие Кингстона в моем личном пространстве выводит меня из себя. Меня беспокоит проникновение в мое прошлое и вопросы, которые он может задать.
В конце концов, мне придется рассказать ему свою историю.
Но даже спустя три года и множество сеансов психотерапии, я ненавижу говорить об этом.
Я закалываю волосы на голове и быстро принимаю душ. Одетая в мягкие спортивные штаны и майку, выхожу из ванной и обнаруживаю Кингстона, сидящего в изножье моей кровати. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу, что он держит в руке.
— Мои пуанты.
Его улыбка немного грустная, но я не могу себе представить почему. Он вертит в руках потрепанные шелковые туфли.
— Я... — Мой голос срывается. Я прочищаю горло. — Раньше я танцевала балет.
Парень издает жужжащий звук, затем смотрит на меня, и миллион эмоций проносится в его глазах.
— Раньше?
— Я ушла. Несколько лет назад.
Он прищуривается.
— Ты не производишь на меня впечатления человека, легко бросающего начатое.
— Я и не такая. — Мое собственное сердцебиение становится громким в моих ушах.
Он пожимает плечами.
— Хорошо.
Я забираю пуанты из его рук и выдвигаю ящик, чтобы запихнуть их внутрь.
— Думаешь, когда-нибудь вернешься обратно?
Повернувшись к нему спиной, закрываю глаза и пытаюсь сделать вдох сквозь спазм в груди, который всегда сопровождает разговоры о том, что я потеряла.
«Веди себя непринужденно. Отыграй это».
Пытаюсь улыбнуться, и как только чувствую эту улыбку, я оборачиваюсь.
— Все возможно, верно? Я умираю с голоду. Не слишком ли рано для ужина? — Быстро запихиваю пижаму и толстовку в свою сумку. — Давай заедим во вьетнамский ресторан на Третьей. Хочу фо12. — Я направляюсь к двери и выключаю свет. — Ты был там…
Кингстон рукой обнимает меня за талию. Тепло его тела ударяет мне в спину, а его губы касаются моего уха.