— На это моя единственная надежда. Поэтому и не ухожу.
— Риелтор Августа будет здесь скоро, чтобы оценить жилье, так что нам нужно, чтобы ты собрал свои вещи и убрался отсюда.
— Я сказал, что не…
— Кингстон, — говорит она и отводит мою руку от глаз, — как долго ты собираешься лежать здесь и позволять жизни проходить мимо тебя? Что нужно сделать, чтобы ты, черт возьми, встал и взял свою жизнь в свои руки? — Она вскакивает на ноги и использует обе руки и всю свою силу, чтобы поднять меня на ноги. — Мы не валяемся без дела и не идем в ту сторону, куда нас гонит ветер. Мы сами создаем свою судьбу.
Мои плечи опускаются.
— Похоже, это большая работа.
— Это самая приятная работа, которую ты когда-либо выполнял, что, в свою очередь, делает ее совсем не похожей на работу. — Она поднимает меня на ноги и толкает в сторону коридора. — Горячий душ, сейчас же. Одевайся в удобную одежду. У нас много работы
— Я не уйду…
— Уйдешь. — Она в последний раз толкает меня в ванную. — И как только ты это сделаешь, мы придумаем план, как вернуть твою жизнь. И, надеюсь, Габриэлла присоединится к этому.
Я судорожно втягиваю воздух и тащусь в душ.
Хочется верить, что идея Джордан возможна, потому что жизнь без Габриэллы — это вообще не жизнь.
Я помню, как раньше жил без нее.
И не могу вернуться к этому снова.
ГЛАВА 26
Кингстон
Благодаря Джордан я собрал вещи и переехал за считанные дни. Моя первая ночь, проведенная в гостевой комнате Александра и Джордан, стала бессонной, наполненной страхами, что я могу никогда больше не увидеть Габриэллу. Никогда не получить шанса объясниться. Желая побыть рядом с ней в последний раз, я направился обратно в свою старую квартиру, молясь, чтобы замки еще не поменяли.
Как и надеялся, прогуливаясь в последний раз по своей пустой квартире в Ленокс-Хилл, я повсюду вижу Габриэллу. Она оборачивается, чтобы посмеяться надо мной со своего места на диване, сидит на кухонном островке после того, как наступила на стекло, и в моей комнате. Даже после того, как мебель исчезла, я все еще вижу, как она спит на кровати, словно ничего не изменилось.
Но изменилось все.
С каждым проходящим днем страх никогда больше ее не увидеть растет и убивает ту маленькую надежду, за которую я цеплялся.
Я смотрю из окна своей старой спальни на город и на миллионы жителей Нью-Йорка, гадая, где она. Неужели Габриэлла уже забыла обо мне? Или ненависть ко мне подпитывает ее решимость держаться подальше?
Мне надоело барахтаться в собственной жалости, и я в последний раз прощаюсь со своим теперь пустым шкафом.
Неторопливо иду по коридору, зная, что это будет в последний раз, и останавливаюсь как вкопанный, когда вижу Габриэллу, стоящую в фойе, ее руки крепко сжимают сумочку на животе.
Должно быть, она чувствует меня, потому что резко поворачивается ко мне.
Я сплю? Или она действительно здесь?
— Ты вернулась? — тихо выдыхаю я, чтобы не отпугнуть ее.
— Я пыталась дозвониться. — Она пытается расслабить плечи и казаться менее нервной, но мне видно напряжение на ее лице.
— Мой телефон отключен. — Я делаю несколько шагов ближе, осторожно, чтобы не подойти слишком близко.
— Ты переехал.
Я киваю и подхожу еще на шаг ближе.
— Я живу у Алекса. — Мне хочется, чтобы она знала, где меня найти.
Би скользит взглядом по пустому пространству, но только на секунду, прежде чем вернуть его ко мне. Как будто я опасное животное, которое она должна держать в поле зрения.
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Конечно. Дальше по улице есть кофейня. Мы можем...
— Нет. Давай здесь. Это будет быстро, и после я уйду.
Тяжесть того, что она говорит, давит мне на плечи, но я киваю. По крайней мере, сейчас она здесь, и я благодарен за это.
— О чем ты хотела со мной поговорить?
Габриэлла вдыхает через нос и выпячивает подбородок.
— Ночь несчастного случая.
Мой пульс скачет и учащается.
— У меня есть пробелы в памяти, и мне нужно, чтобы ты их заполнил.
— Я не...
— Ты заставил меня поверить, что мы незнакомы. Я доверяла тебе до такой степени, что мы занимались любовью, Кингстон. — Ее глаза блестят от непролитых гневных слез, но она сдерживает их. — Ты должен сказать мне правду. И я не уйду, пока все не узнаю.
Я провожу обеими руками по волосам и киваю.
— Ладно. Я расскажу тебе все. — Мысленно возвращаюсь к тому, с чего все началось. — Это был последний день твоего первого года обучения, вечер твоего последнего выступления в «Джульярде»13.
Три года назад
Габриэлла
— Мне все равно, что ты говоришь, ты идешь со мной. — Эйнсли берет меня под руку, когда мы покидаем кулисы театра Питера Джея Шарпа.
Аплодисменты прозвучали час назад, и публика разошлась. Последние танцоры, включая Эйнсли и меня, оставляют позади наш первый год в «Джульярде».
— Я так устала, — хнычу, пока она тащит меня через улицу к нашему общежитию.
Эйнсли достает свой телефон и улыбается тому, что видит на экране.
— Тебе просто нужно выпить. Это тебя взбодрит.
— Или усыпит.
— Напомни, сколько тебе лет? — Она набирает ответное сообщение. — Потому что ты говоришь, как моя мама.
— Недостаточно взрослая, чтобы пить, как и ты.
Мы добираемся до нашей комнаты в общежитии и бросаем наши сумки для танцев. Моя двуспальная кровать так и манит меня, но Эйнсли права. Как я могу не отпраздновать окончание первого курса?
— Этот парень купит выпивку для нас. — Она хватает халат и направляется в ванную. — Он хочет, чтобы мы встретились с ним через час, так что нам нужно быстро принять душ. — Возбуждение в ее голосе и блеск в глазах заставляют меня застонать.
— Подожди. Что за парень? Пожалуйста, скажи мне, что это не тот нувориш, который всегда отвратительно флиртует. — Я работаю над тем, чтобы высвободить волосы из балетного пучка. — Как его зовут? Кингсли?
— Кингстон.
— Больше похож на Куинстона14, — бормочу себе под нос. Парень одевается так, будто он отпрыск Элтона Джона и Дэвида Гэнди.
— И ты не в том положении, чтобы называть кого-то нуворишем, мисс Стерлинг-Пенн. — Она встряхивает своими туго накрученными волосами.
Туше.
— Ты уверена, что не предпочла бы съесть наш вес в углеводах? — Я падаю спиной на кровать, думая, что есть углеводы в постели гораздо веселее, чем отбиваться от приставаний богатых пьяных чуваков.
— Мы идем. Эта тема не подлежит обсуждению. — Подруга исчезает в ванной.
Я выпиваю энергетический напиток, чтобы собраться с силами и привести себя в порядок, но прилагаю мало усилий, готовясь. Джинсы, легкий свитер и конверсы. Эйнсли сногсшибательна в коротком платье и туфлях на каблуках. Хорошо, сегодня вечером она привлечет все взгляды, и я смогу отойти на второй план.
Час и пятнадцать минут спустя мы выходим из нашего общежития и садимся в такси.
— Яхт-клуб, — говорит Эйнсли водителю.
— Яхт-клуб? — В прошлом мы встречали этого парня на вечеринках или в шикарных ресторанах. Не то чтобы я когда-нибудь оставалась надолго. Как только Эйнсли как следует прижималась к нему, я брала такси домой.
— Не говори так удивленно. Парень при деньгах.
— Вы с ним встречаетесь?
Я обнаружила, что последние несколько месяцев почти невозможно общаться с друзьями, не говоря уже о романтических отношениях. Если я не на занятиях, не на репетициях или не сплю, то стираю или ужинаю с родителями, и ни то, ни другое не происходит достаточно часто. Как Эйнсли справляется с общественной жизнью, выше моего понимания. Единственная причина, по которой мы остались подругами — это то, что мы соседки по комнате и вместе участвуем в балетной программе.