— Это мой старший брат Виктор. Он летчик, служит в ВСУ и воюет против нас.
— Как так получилось? — нахмурился Юрка.
— Не знаю, — Оля взглянула на мать.
— Все просто, — вздохнула та. — Учился в военной академии во Львове, набрался их взглядов с убеждениями. И теперь живущие в Донбассе для него сепаратисты… Ладно, — она вздохнула. — Не будем о плохом.
Они с Олей убрали со стола, и все стали пить кофе с тортом. Он был с орехами и изюмом и всем понравился. Спустя ещё час гость распрощался — пора и честь знать, Оля вышла проводить его до остановки.
— Ну что? До следующего увольнения? — спросил Юрка, когда подошли к ней.
— До следующего, — тряхнула челкой девушка. — С тобой интересно!
— И с тобой тоже.
Через несколько минут подошел троллейбус, и Юрка шагнул в открывшуюся с шипом дверь.
— Ну как погостил? — спросила мать, когда вернулся домой.
Она варила на кухне варенье, Оксанка за столом лакомилась из блюдца душистой пенкой.
— Нормально, — улыбнулся Юрка. — Все было на высшем уровне. А ну-ка, дай и мне попробовать, — наклонился он к сестренке.
— На! — Оксанка протянула ложечку с розоватой сластью.
— М-мм! — Юрка зажмурился и медленно проглотил. — Вкусно!..
С того дня они с Олей стали общаться регулярно.
Как только близилось увольнение, созванивались, оговорив время, и встречались на площади Ленина у Музыкального фонтана. Его струи в унисон исполняемых мелодий то высоко взлетали в небо, то опадали. Это здорово впечатляло.
Поскольку Донецк Юрка знал слабо, Оля знакомила его с городом. Они гуляли по проспектам с улицами, побывали в театре, краеведческом музее и картинной галерее.
Девушка импонировала Грачу все больше. У неё был веселый характер, она много знала, отличалась душевностью и простотой. Когда они гуляли, на её точеную фигурку часто оборачивались другие парни и взрослые мужики. Юрке это тоже нравилось.
А ещё у Оли было необычное увлечение. С детских лет мать привила ей любовь к математике и к настоящему времени, и Оля блестяще освоила информатику. Не только в совершенстве знала компьютер, но и могла создавать на нем сайты и веб-страницы. Дважды участвовала в республиканских олимпиадах «Юный программист», занимая призовые места.
Юрка же в этих вопросах был полный дуб. Информатику в школе изучал, но компьютер знал едва. На него у родителей не было денег. Да и не любил он подолгу сидеть у экрана, предпочитая уличные приключения.
Живя в Первомайске, Юрка девчонками не увлекался. Правда, пару раз провожал домой одноклассницу Таню Малышеву и даже один раз с ней целовался. Но потом началась война, и стало не до того. И вот теперь он наяву встретил ту, которая иногда приходила во снах. И был счастлив.
Одним таким днем, а точнее вечером, он провожал девушку домой. Она, помахивая сумочкой, что-то рассказывала, Юрка внимал.
Внезапно рядом с тротуаром раздался визг тормозов. Молодые люди оглянулись. У обочины, отсвечивая хромом, стал черный BMW.
— Хэлло, малышка! — вышел из машины длинноволосый парень в шикарном прикиде. За ним нарисовался второй. — Айда с нами, покатаемся! — заступил первый дорогу.
— Езжай дальше, здесь не подают, — сузил глаза Юрка.
— Чего?! — длинноволосый попытался толкнуть его в плечо.
Не успел. Юрка врезал ему кулаком в челюсть, и, хрюкнув, «ухажер» повалился на тротуар.
— Ах ты ж гад! — кинулся на него второй и тут же скрючился от удара ногой в живот.
Сделав шаг вперед, Юрка уцепил волосатого за гриву, приподняв голову, наклонился к лицу.
— Ещё раз увижу, убью! — оттолкнул от себя. — Пойдем, Оля, — взял девушку за локоть.
Позади слышались охи и возня, потом хлопнули дверцы. С визгом шин авто развернулось и тенью унеслось во мрак.
— Жестоко ты с ними, — сказала Оля, когда остановились у подъезда.
— Не люблю эту погань! — нахмурился Юрка. — На фронте ребята умирают, а они тут жируют!
— Золотая молодежь… Разве у вас в Луганске таких нет?
— Не знаю, — пожал он плечами. — Я там был только один раз, в детстве.
— Ну, до следующей встречи. — Приподнявшись на носки, девушка чмокнула его в щеку и убежала.
Юрка закурил, выдув носом дым, поглядел на освещенные окна её квартиры и неспешно пошагал обратно. Настроение было прекрасное. Хотелось петь.
— Что это у тебя, Ромео, за ссадины на костяшках? — спросил в роте Застава.