Сержант, приехав в очередной отпуск, застал в квартире жену с любовником и выкинул того в окно с девятого этажа, а прапорщик, заведовавший складом ГСМ у себя в части, крупно проворовался.
Через сутки, хмурым утром поезд прибыл на один из вокзалов Санкт-Петербурга, откуда сидельцев под конвоем доставили в исправительную колонию № 6 промзоны Обухово.
Там, после переклички и обыска их отправили в карантин, где все сдали личные вещи (кроме разрешенных), затем их наголо обкорнали и помыли в бане. После всех переодели в казенное белье, черные робы с кепи и кирзовые ботинки. Далее новички прошли медицинское освидетельствование, и состоялось распределение по отрядам.
Юрка попал в третий.
Соседом по койке у него оказался высокий жилистый старик лет шестидесяти, познакомились. Назвался Иваном Ильичем Мазаевым.
— А зовут все тут меня Дед, — прищурил он выцветшие глаза.
— Ясно, — кивнул Юрка.
Как оказалось, Мазаев был родом из Архангельска и работал егерем в Пинежском заповеднике. Однажды прихватил там браконьеров, заваливших лосиху с теленком. Те оказали сопротивление, завязалась потасовка. В результате Мазаев застрелил из карабина самого рьяного, оказавшегося депутатом заксобрания. За это получил двенадцать лет. Отбыл уже половину.
Про себя Юрка рассказал, что учился в военном училище в Москве и тоже в драке по неосторожности убил человека.
— И сколько дали? — поинтересовался бывший егерь.
— Два года.
— Считай, повезло. Будешь хорошо вкалывать и не нарушать режим, через год выйдешь на свободу. Делать-то что-нибудь умеешь?
— Стрелять, копать, таскать и управлять автомобилем, — перечислил Юрка.
— Ну, стрелять тут без надобности, копать тоже, а потаскать можно. Пойдешь ко мне в бригаду?
— Кем?
— Деревообработчиком. Парень, я смотрю, ты не хилый.
— Пойду.
— Тогда поговорю с отрядным. Думаю, не откажет.
Вечером Грачёва вызвал к себе в кабинет начальник отряда — средних лет усатый капитан. Познакомил с правилами поведения в колонии, разъяснил, что можно, а чего нельзя, а в завершение сказал:
— Будешь работать в бригаде Мазаева. Чему надо, он научит. Свободен.
Так у без пяти минут лейтенанта началась новая жизнь. Жизнь заключенного.
Колония, куда попал Грачёв, считалась «красной», наполнение — полторы тысячи человек. Всем здесь заправляла лагерная администрация и актив из числа осужденных. Нарушителей режима безжалостно карали, остальных воспитывали трудом. Это облегчалось тем, что среди контингента отсутствовали ранее судимые и воры в законе. Приблатненные были, но мелкого пошиба.
Помимо прочего, в учреждении имелись вечерняя школа с библиотекой, клуб, а ещё православный храм, для врачевания души.
Занимала колония несколько десятков гектаров и состояла из предзонника, рабочей и жилой зоны, окруженных высокой стеной. По гребню шла спираль Бруно, на углах — сторожевые вышки с прожекторами.
Распорядок дня следующий: подъем в шесть утра, зарядка на плацу, завтрак, утренняя поверка, развод на работу. Далее обед, час отдыха, после снова труд. Ужин, личное время, отбой в десять часов вечера.
Бригада Деда состояла из пяти человек. Двое сидели за кражи, один — за хулиганку, ещё один — за ДТП со смертельным исходом. Появление новенького встретили с интересом.
— По какой статье чалишься? — спросил один из воров, с узкими глазами и скуластый, похожий на татарина.
— Сто восьмая, часть первая.
— Срок?
— Два года.
— Ну, блин, пришиб человека и такой срок! — поцокал языком хулиган невысокого роста и с продувной рожей. — Я у себя в Тарусе немного побузил, дали три, падлы!
— Побузил! — рассмеялся ещё один, рыжий, с перебитым носом. — С топором разогнал свадьбу и подпалил дом.
— Так я ж не нарочно, — обиделся хулиган. — По пьянке.
— Ладно, кончай базар, — осадил их Дед. — Не приставайте к парню.
Замолчали.
Трудилась бригада в одном из цехов промзоны, где стояла дисковая пилорама. Дед выполнял функции оператора, остальные укладывали бревна на накопитель, извлекали готовые доски и складывали для сушки в штабеля.
Затем доски перевозили в соседний цех, там изготавливали садовую мебель. Трудилась бригада в дневную смену, работа Юрку не обременяла. Почти армейский распорядок тоже. А вот питание желало лучшего.