Первым опомнился Маркуша.
За несколько секунд из СВД он расстрелял половину, остальных ливнем свинца смела группа. С того берега начал снова бить миномет, беря нас в «вилку», пришлось отходить.
Через километр Зорин приказал Бандере (тот был в отделении сапером) поставить на тропе мину. Это была противопехотная ОЗМ-72, именуемая на армейском жаргоне «Ведьма», очень коварное и смертоносное изделие. Была она прыгающей и кругового поражения. Осколки при взрыве на расстоянии двадцати пяти метров убивали все живое.
Я прикрывал, а Маркуша помог саперу вырыть лунку.
Бандера установил мину, подручный стал аккуратно засыпать её землей. Сам же отошел на пару метров в кусты, чтобы наломать веток и замести следы. Вдруг вскрикнул: «Твою мать!» — и выбежал на тропу. На мой удивленный взгляд показал правую руку. На запястье там, где обычно меряют пульс, виднелись две маленькие ранки. Его укусила змея.
Сбросив рюкзак, я стал лихорадочно искать аптечку. В комплект входило противоядие на такой случай. Не прошло и пяти секунд, как укушенный посерел, кожа на скулах натянулась, в глазах начали лопаться капилляры. Стал валиться наземь, но его поймал Маркуша. Я достал шприц-тюбик с сывороткой и сделал укол, но это, похоже, было уже бесполезно.
Костя, так звали Бандеру, забился в судорогах, изо рта пошла кровавая пена. Через минуту он затих.
Маркуша в прострации стоял на коленях и продолжал поддерживать ему голову. На мои слова он не обращал внимания, словно не слышал. Пришлось развернуть его к себе и врезать две пощечины, чтобы привести в чувство. Затем я помог ему взвалить тело на плечо, а сам понес три автомата и рюкзак погибшего.
Дед снова замолчал, потянув из пачки папиросу, Юрка с его разрешения тоже.
— Не томи, Ильич, давай дальше, — просительно сказал каптер.
— Дальше так дальше, — щелкнул зажигалкой Дед и дал прикурить Юрке. Все окутались дымом.
— Где-то через километр, на повороте тропинки нас ждала группа. Увидев мертвеца, командир застонал, как от боли: в течение получаса двое погибших! Я заметил, что у одного из кубинцев перевязана голова. Оказалось, шальная пуля оторвала ему часть уха. Повезло. Чуть в сторону — и пробила бы голову.
Тело Бандеры понес я. Спустя час мы спустились в долину между двух гор, через десять минут вышли к ручью. Вода была чистая, все жадно напились и набрали во фляги.
Рядом был небольшой водопад, где в расщелине между двумя глыбами мы похоронили друга, заложив камнями. С ним в импровизированную могилу положили автомат. Ребята прощались, смахивая слезу, кубинцы наблюдали со стороны. Когда попрощался последний боец, они подошли и отдали честь, взяв под козырек.
Шли целый день, углубляясь в горы, по очереди неся носилки. Кубинцы работали со всеми на равных. Проводник, пока хоронили Костю, сбежал, пользуясь тем, что на него не обращали внимания. К вечеру раненый разведчик пришел в себя. Кубинцы стали ему что-то объяснять. Зорин приказал Пату накормить раненого.
Тот достал из комплекта сухпая так называемую «скумбрию». Это яичный порошок, смешанный с черным шоколадом и молотым арахисом, заправленный льняным маслом. Современные «Марс» и «Сникерс» чем-то напоминают его по вкусу. Упаковывалась эта смесь в банки, один в один как рыбные консервы. Содержала три тысячи калорий, после употребления чувствовались сытность и подъем сил.
Подогрев банку на сухом спирте, Пат передал её кубинцам. Они достали из рюкзака флягу с ромом и дали глоток раненому, после чего покормили. На ночлег остановились в ущелье между поваленными деревьями.
Утром мы поднялись на гору, и там впервые Витас поймал частоту, на которой работал штаб. Связь была неустойчивой. Успели только доложить, что «у мамы все хорошо». Потом пошли помехи — похоже, юаровцы забивали волну. Через час после сеанса связи услышали лай собак, и стало понятно, что их пустили по нашему следу.
Командир оставил меня с Гулливером, Пчела и Маркушу, поставив задачу любыми путями ликвидировать собак.
«Все сделаем, товарищ старший лейтенант, — заверил я. — Можете не сомневаться».
Для засады мы выбрали прогалину, где метров на сорок позади не было густой растительности и имелся обзор.
Когда появился собаковод, его пропустили до середины, и Маркуша снял собаку с ним двумя выстрелами. Пчел ударил из подствольника гранатой по возникшей вслед за передовыми группе, двух разметало взрывом. Огрызаясь короткими очередями и экономя патроны, мы начали отходить, прикрываясь деревьями.
Я бил одиночными. Нас учили поражать врага с первого выстрела. Если наемников обучали стрелять очередью, поднимая автомат снизу-вверх и ведя дорожку из пуль к цели, то нас — именно так.